Серый

Подождав немного, но так и не дождавшись его появления, я выглянул наружу и заметил последнего, оставшегося снаружи и прикрывающего группу со стороны стоящего на взлетной площадке корабля.

Этот последний член отряда так и не стал приближаться к ангару.

Кивнув своим мыслям, я закрыл двери ангара.

После этого пройдя к тому месту, на котором до этого сидел, я вновь посмотрел на стоявшие напротив него фигуры.

– Ну что ж, давайте поговорим, – произнес я, обращаясь в пустоту.

А потом, немного поразмыслив и кое-что прикинув, добавил:

– Но думаю, для начала неплохо бы нам познакомиться с вами, и желательно это сделать лицом к лицу.

Последние свои слова я намеренно постарался выделить голосом.

Несколько мгновений никакой видимой реакции на мои слова не было, а потом по очереди стали проявляться силуэты стоящих напротив меня аграфов. Потом я различил некие зеркальные фигуры, постепенно превратившиеся в четырех бойцов, одетых в темно-коричневый камуфляж.

Трое мужчин и одна девушка. Все хорошо вооружены, новейшие бластеры и штурмовые плазменные винтовки, у девушки – снайперка. Ко всему оружию по паре-тройке кассет сменных питательных элементов и магазинов.

К тому же у каждого по нескольку ручных гранат и мин-ловушек.

Самый невысокий аграф с хитрющими глазами был нагружен еще и различным техническим оборудованием, плюс я заметил у него несколько одноразовых аптечек и портативный медицинский диагност.

«Странно, что нет еще мобильного сканера», – подумал я, но тут вспомнил о бойце, оставшемся снаружи, и решил, что ему там он был бы более необходим.

У главного же и еще одного аграфа, заметно моложе первого, я также заметил необычные тактические планшеты и армейские бинокли.

Другого имущества у них при себе не было. Но это и неудивительно, они пошли на дело и не стали загружать себя лишним барахлом.

После осмотра амуниции я перешёл уже к ним самим.

Выглядела группа достаточно колоритно и необычно. Ну, это если, конечно, их не сравнивать со мной. Они, кстати, пока я разглядывал их, рассматривали мою скромную персону.

И сейчас глядя на них, я поверил в те две прописные истины, что мне были известны об этих аграфах.

Во-первых, я полностью поверил во все россказни о небывалой красоте этой расы.

Тут слухи явно не привирали, скорее даже были недостаточно достоверны и красноречивы. Хотя, конечно, и креаты и пииры, по крайней мере из тех, кого я знал, могли составить им в этом конкуренцию.

И во-вторых, все аграфы, как я мог понять, были ментально активны, ну или что-то в этом роде, их ментоинформационная матрица была хоть и не столь яркой и горящей, как у ренийца, но уж никак не меньше, чем, к примеру, у Тары или Рахуты.

Но это так, цветочки.