Серый

Блондин понял, что происходит что-то неладное, и потому, даже не задавая вопросов, метнулся в угол комнаты, где на тумбочке лежали названные предметы.

– Вот, – подходя, он протянул Доку сначала чемодан.

– Нет, – сказал тот.

Следующим был кейс. И как только Корявый протянул его Доку, прибор, который тот держал в руках, ожил.

– А я-то все думал, как эти «ораласы» (по всей видимости, это аграфы) нас нашли, – глядя на выдающий какие-то непонятные трели прибор, произнес медик.

– Нашел на корабле? – спокойно спросил он у блондина.

– Да, – кивнул тот.

– Ну не идиот? Нужно было сразу идти ко мне, – больше сказать медику было нечего.

Корявый лишь наклонил свою голову. Он понял, что этот кейс служил маяком для преследующего их судна.

– Ладно, – махнул рукой Док, – сделанного не изменишь. Вытаскивайте его и уходим отсюда. Хотя…

И Док задумался.

– Этот варвар нам уже ни к чему… – Он наклонился над медицинской капсулой, поколдовал с ней и сказал: – Пять минут особой роли не играют. А мне любопытно, что же они так упорно хотят вернуть.

И он сел на одно из кресел.

– Нейросеть будет извлечена через пять минут, – отрапортовал искин медицинского отсека.

– Подождем, – пробормотал Док и стал наблюдать за мельтешением каких-то показателей на визоре бокса.

Через пару минут он удивленно посмотрел на визор и произнес:

– Что-то не так.

После чего подошел к начавшему открываться боксу.

* * *Вспышка.

Боль. Свет.

И долбящая мысль в голове: «Опасность. Опасность».

Но кроме всего этого, в сознании есть и еще одна мысль.

Я вернулся. Я жив. Я… Я… Серый.

Глава 3

Не могу понять, что же случилось. В голове какая-то каша из странных мыслей или непонятных, а главное, чужих воспоминаний, и творится все тот же ненормальный и бредовый сумбур.

Не могу сосредоточиться ни на одной мысли. Не могу не то что сосредоточиться, а даже уловить ее.

Однако при этом все перекрывает ощущение нарастающей угрозы и с каждым мгновением все усиливающееся чувство опасности. И они не уходят, а только накаляются, раздражаются, заставляют мой разум начать действовать.

Я прислушиваюсь к себе.

Да, именно опасность и угроза моей жизни заставили меня очнуться и вытолкнуть себя из того забвения, в котором я пребывал.

Но больше я не ощущаю ничего. Абсолютно ничего. И это странно.

Раньше ничего подобного со мной не происходило. Я всегда мог осознать себя, отделить свое сознание от окружающего и никогда не задавался вопросом, а существую ли я? Принцип «мыслю – значит, существую» всегда был основным приоритетом в моей больной голове. И поэтому сейчас, когда я не мог отделить себя от того хаоса, что творился в моем сознании, я растерялся.

Вернее не так. Я понял, что просто так мне не разобраться с этим.