Шаманка

Зверь, которому нечего терять, способен на самые неожиданные поступки. У него девушка, и я не собираюсь терять драгоценное время! – ответил ему Аргол, сжав кулаки.

- Что предлагаешь?

- Совпадений не бывает. Я по-прежнему считаю что вода скрывала секреты этой каюты. Надо спуститься и тщательно обследовать все поверхности."

"- Ты прав, - согласился с ним Фингорм. Разговаривали эленмарцы тихо, едва ли не шепотом. Не было никакой гарантии в том, что Бережной их не слышит.

Аккуратно спустившись на дно, они принялись исследовать каждую плиточку, каждый шов или трещинку, начиная с самого верха и спускаясь все ближе ко дну. Наконец, один из блестящих квадратиков дрогнул под пальцами Аргола и ушел в глубину. Как по команде, эленмарцы выбрались из купели. Плитка, на которую нажал Элвэ, активировала механизм. И теперь плиты пола медленно разъезжались в сторону, открывая их взглядам потайное помещение. Крошечное, больше напоминающее тесную кладовку. Там помещалась всего лишь одна кровать, на которой и лежала Саяра. На самом краю примостился Максим Бережной. В его руке был зажат бластер, который он прижимал к виску девушки.

- Одно движение, и она – труп!- прошипел он.

- Брось оружие, землянин! – хрипло выдохнул Аргол.

Фингорм посмотрел на Элвэ и не узнал его. Бирюзовые глаза светились словно изнутри, черты лица заострились, а форма курсанта вмиг стала мала.

- Сейчас не время! – горячо прошептал Беллим, увидев первые признаки боевой трансформации. – Возьми себя в руки! Иначе, без посвящения в храме, ты можешь не вернуться обратно, как проклятые!

Но Аргол ничего не слышал. Все его внимание было приковано к руке, держащей бластер у головы девушки. Ноздри Элвэ яростно раздувались, а одежда трещала по швам, не выдерживая массы нарастающих мышц.

Финн никогда не слышал, чтобы критический порог наступал так быстро. Конечно, теперь обряд посвящения в воины проходили в храмах, не дожидаясь жизненной отметки в сто циклов, а гораздо раньше. Но Аргол его не проходил. Если бы нечто подобное случилось с Беллимом, он сумел бы вернуться обратно. Его позвали бы желтые глаза любимой женщины. Фархунда стала тем якорем, что удерживал его разум, она стала для него всем. Фингорм прикрыл глаза и тяжело вздохнул, судорожно соображая, чем помочь приятелю и как не допустить гибели землянки.

- Послушай, Бережной, - хрипло начал он. Откашлялся и продолжил: - Смерть Саяры не выгодна никому из нас.

Фингорм попытался сделать шаг к краю бассейна, но землянин, сверкнув желтыми глазами, выдающими в нем тентурийские корни, шевельнул рукой с бластером и прорычал:

- Стой, где стоишь, остроухий! Еще один шаг и мозги девчонки будете соскребать с этой кровати! Ты прав, она мне нужна живой! И главное слово здесь «нужна». В любом случае, я попал.