Смерть как искусство. Том 1. Маски

 – Наймушина снова рассмеялась, и на этот раз Настя не поняла, что ее так развеселило. Или Людмила просто по характеру такая веселая и смешливая?

– И многих он поймал за руку?

– О, не перечесть.

– Может быть, кто-то затаил обиду?

– Ну, это вряд ли, Лев Алексеевич ловил-то всегда по делу, чего ж обижаться, если ты пьянствуешь на рабочем месте, а тебя поймали? Ясно же, что это нарушение, досадно, конечно, но все справедливо, ничего не попишешь.

– И все-таки, – настойчиво спросила Настя, – мог кто-нибудь затаить смертельную обиду? Ведь не все же рассуждают так, как вы, мол, если нарушил правила, то наказание справедливо.

Многим это справедливым не кажется.

– Ну что вы! – Снова взмах головой и красивый полет тщательно выстриженной опытной рукой парикмахера челки. – Хотя случаи, конечно, бывали из ряда вон.

– Например? – насторожилась Настя.

– Например, с Ванечкой Звягиным. Вам не рассказывали?

– Пока нет. А что там случилось?

– Да глупость страшная! У нас, видите ли, есть правила внутреннего распорядка, вы, наверное, их видели.

 – Настя согласно кивнула, эти правила были напечатаны в той самой репертуарной книжке, которую дал им главный администратор Семаков. – Там написано, что после двадцати трех ноль-ноль находиться в гримерках артистам запрещается, все должны освободить помещение. И Лев Алексеевич регулярно около половины двенадцатого ночи обходит гримерки и проверяет, кто нарушает правила. Однажды он застукал Ванечку Звягина с девушкой из числа зрительниц, она была поклонницей, цветы ему преподнесла на поклонах, так он успел ей шепнуть, чтобы ждала его в коридоре возле двери в служебные помещения, и сразу после поклонов он ее и выдернул. Ой, Ванечка – он вообще такой у нас!

– Какой?

– Красавчик, молодой, звезда, одним словом. Он очень много снимается, да вы наверняка его по телевизору видели. Девушки его обожают, всегда цветы, всегда подарки, и он с удовольствием пользуется их обожанием во всех смыслах. А что ему? Он холостой, имеет право. Мы к этому спокойно относимся, а вот Лев Алексеевич их в гримерке и застукал.

Ой, что было! Как он кричал!

– Кто? – не понял Антон. – Звягин?

– Да Богомолов же! Я, конечно, сама не слышала, меня в театре не было, но вахтерша и охранник рассказывали, что слышно было на все здание. Лев Алексеевич эту девушку через все коридоры гнал, даже одеться толком ей не дал, так она и бежала с одежками в руках. А на другой день вызвал Ванечку к себе в кабинет и сказал, что отзывает свое разрешение сниматься в многосерийном фильме.