Смерть как искусство. Том 1. Маски

– Разговор с Малащенко начался в 11.47, а беспокоиться и следить за словами он начал в 12.06.

– Вы – сумасшедший? – недоверчиво взглянула на Антона Настя."

"– Нет, – с улыбкой покачал головой Антон и сделал глоток чаю, – просто я пунктуальный, всегда слежу за временем. Понимаете, Анастасия Павловна, я давно понял, что надо наблюдать за человеком, с которым разговариваешь, тогда многое становится яснее. Но когда наблюдаю, я пропускаю услышанное, и мне иногда приходится или переспрашивать, или по второму разу задавать одни и те же вопросы. Это, конечно, очень плохо, да и в работе неудобно, поэтому я всегда хожу с диктофоном и стараюсь запомнить, на каких минутах беседы у человека появляется важная для меня реакция. Вы, наверное, обратили внимание, что я все время смотрю на часы. К сожалению, по-другому я пока не научился, но, надеюсь, это всего лишь вопрос времени. Я потренируюсь и научусь одновременно внимательно слушать и внимательно наблюдать. А пока еще не могу. Вы уж извините. Однажды я прочел одну книгу, в которой было написано, что не так важно, какие слова человек произносит, гораздо важнее, что он хочет сказать, а чтобы понять, что именно он хочет сказать, надо наблюдать за ним, за его лицом, руками, позой, мимикой, жестами, интонацией, глазами. Сначала я просто пробовал, мне стало интересно, а потом втянулся, и знаете, иногда это бывает полезно для работы.

– Это была книга по психологии? Вы теперь как в том фильме «Обмани меня»?

– Нет, это совершенно другая книга, про жизнь артиста. Вроде мемуаров.

– Дайте мне диктофон, – неожиданно попросила Настя.

Включив воспроизведение, она отмотала запись на девятнадцатую минуту и стала слушать. Речь шла о том, что Антон был бы очень хорошим внуком, если бы у него были бабушка и дедушка.

– Ну и что тут такого? – недоуменно протянула она. – Непонятно.

– И мне непонятно, – согласился Антон. – Но именно в этот момент Илья Фадеевич начал беспокоиться, более того, ему стало очень тяжело и страшно.

Они расплатились и двинулись назад к театру. Подходило время окончания утренней репетиции, а Насте хотелось отыскать режиссера Семена Борисовича Дудника, поэтому ловить его нужно было сразу после репетиции, иначе он мог куда-нибудь убежать. Интересно, как они будут искать репетиционный зал, если услужливый помреж Федотов сейчас занят? Ничего, найдут как-нибудь.

И еще она решила задать вопрос, совсем маленький и смешной, но почему-то он ее мучил:

– Антон, а почему вы назвали дочь Васькой?

– Она Василиса, – коротко ответил Антон. – Для домашних – Васька.

Значит, Василиса. Ох непростой парень этот Сташис, намучается она с ним.