Строптивая помощница для титана

— Ярослав, — произношу как можно строже. Не действует. Чужие руки забираются под мое домашнее платье. — Слава! — простительно и на выдохе. Невольно выгибаюсь от нахлынувших ощущений."

"Кладу руки на мужские плечи, чтобы отодвинуть от себя Левина. Получается у меня как-то плохо и неубедительно, что ли.

Ярослав со своих плеч мои руки снимает и отводит их мне за голову. Удерживая за запястья, продолжает целовать, но уже шею. И теперь двигает бедрами так мягко, ритмично. Вверх и вниз. Это и пугает, и в то же время прямо завораживает, вызывая еще более сильное томление внизу живота.

— Слава! В конце концов! Что это такое?!

Левин отрывается от меня, поднимает голову, хитро прищурившись и обезаруживающе улыбнувшись, отвечает:

— Утешение.

— Странное оно какое-то.

— Как умею. В качестве альтернативы — могу пригласить на кофе.

— Лучше на кофе.

— Отлично.

С невинным лицом продюсер встает и помогает подняться мне. Помощь действительно нужна. У меня ноги ватные после таких утешений. Левин, сев по-хозяйски на мою кровать и даже вежливо отвернувшись, терпеливо ждет, пока я переоденусь из домашнего халата в уличную одежду.

— Сочувствую, Саша. Потерять, да и просто поссориться со своей любовью — это так тяжело и печально, — говорит между делом Ярослав, но в его голосе не слышно ни капли сожаления, наоборот. Проскальзывают победно-веселые нотки.

— Угу.

— О, Саша, а ты все еще пишешь песни?

Повернулась к Ярославу. Он, оказывается, стянул с моего стола лежащий на нем блокнот и сейчас листает его.

— Периодически под настроение что-нибудь пишу.

— Почему мне не показываешь?

— Коплю. Потом еще дорабатываю.

— Не надо. Все сразу показывай.

Продолжаю одеваться. Накраситься или нет? С одной стороны, у меня ведь печальное событие, наверняка Ярослав опять утешать начать может, всю косметику размажет… Не буду краситься. Ну только глаза чуть.

— Саша. А вот эта песня. Ты ее сегодня написала? — вдруг мрачно спрашивает Левин.

— Какая песня?

Ярослав раскрывает тетрадь ко мне. О, да, эта та самая, которую я писала на волне обиды из-за Лары и Ярослава.

— А что?

— Здесь столько боли в строчках. Ты действительно так сильно любишь этого мужчину? Хочешь, я поеду к нему и все объясню? Что на видео это я тебя насильно целовал.

— Нет. Не надо. Он ведь не слепой. На том видео совершенно незаметно, чтобы я хоть как-то сопротивлялась поцелую. Скорее наоборот. Ник не сначала снимал. А песню я написала не сегодня.

— А когда?

Вот все ему расскажи.

— Давно… — туманно отвечаю я.

— Но ведь писать ты начала относительно недавно и только с моей подачи. Песня посвящена кому-то конкретно? — требовательно спрашивает Ярослав. Вот пристал.

Неопределенно пожимаю плечами.

— Это всего лишь песня.

— Угу.

Ярослав захлопывает тетрадь.