Связанные честью

— Ты когда-нибудь пользовалась палочками? — с ухмылкой спросил Лука.

Он что, издевался надо мной?

— Родители водили нас только в свой любимый итальянский ресторан, и вообще-то, ходить куда-либо одной мне было запрещено.

В моем голосе звучала горечь.

— Теперь ты можешь ходить куда пожелаешь.

— Правда? Одна?

Лука понизил голос.

— С Ромеро или со мной, или Чезаре, когда Ромеро занят.

Конечно.

— Вот, дай покажу.

Он взял свои палочки и поднял. Я пробовала повторить его захват, после нескольких попыток удалось переместить палочки не опуская. Когда прибыла наша еда, стало ясно, что взять ими что-то гораздо сложнее.

Лука наблюдал с очевидным интересом мои три неудачные попытки поднести кусочек тофу ко рту.

— Неудивительно, что нью-йоркские девушки такие худые, если они все время едят вот так.

— Ты красивее их всех, — ответил он.

В попытке выяснить, был ли он честен, я внимательно посмотрела на него, но, как обычно, его лицо оставалось непроницаемым. Я позволила себе любоваться его глазами. Они были необычными: с более темным кольцом вокруг серой радужки, а точнее, сейчас они не были холодными, но я помнила, что такое возможно.

Лука ухватил кусочек маринованной говядины и протянул мне. У меня брови полезли вверх от удивления. Он скопировал мое выражение лица, но его было более испытывающим. Я наклонилась, сомкнула губы вокруг палочек и отстранилась, наслаждаясь вкусом говядины бульгоги. Казалось, глаза Луки потемнели, пока он наблюдал за мной.

— Вкусно, — произнесла я.

Следующим Лука протянул кусочек тофу, который я с нетерпением съела. Так было лучше, чем пытаться совладать с палочками.

Я была благодарна за то, что Лука показал нормальную сторону себя. Это давало надежду. Возможно, он делал это намеренно, но мне было все равно.

***

Расслабленность, которая ощущалась мной во время ужина, испарилась, как только мы вернулись в пентхаус и вошли в спальню. Я пошла в ванную и не торопясь готовилась к возвращению.

Глаза Луки задержались на моей атласной сорочке - длиной и темной. Она прикрывала икры, но имелся разрез до самых бедер, хотя одеяние все равно было куда скромнее, чем та ужасная вещь, которую я надела в нашу брачную ночь. И все же, я могла поспорить: в его глазах была страсть.

Когда он исчез в ванной, я подошла к окну и отвлекла себя наблюдением за ночным горизонтом. Зная, что не готова ни к чему большему, чем поцелуи, нервничала почти так же сильно, как прошлой ночью, и не повернулась, услышав, как Лука остановился позади меня. Его внушительное телосложение отражалось в окнах. Как и вчера, он был в одних боксерах. Я наблюдала, как он приближается ко мне, и каждая мышца в моем теле напряглась.