Свидетель

Он словно пребывал в каком-то дурмане, в своем мире, недоступный ей.

— Что мне сделать, Дарен? — она всё же пересилила себя и спросила, ибо молчание затягивалось, сгущая и без того густую атмосферу. Проведи ножом по воздуху и останется видимый след.

— Хочу тебя. До дури. Оттрахать тебя хочу… У меня член колом стоит и яйца сводит от похоти… Но я чувствую твой страх, Тая. Ты понимаешь… чувствую твой страх! — он обвинял. Смотрел ей в глаза, не разрывая их невидимого контакта, проникая глубже, чем Тае хотелось бы. — Он разъедает кровь. Вчера думал — рвать тебя буду. Драть так, чтобы ты выла от боли. За своё предательство. За свою ложь. Чтобы корчилась подо мной и молилась. А я наслаждался твоей болью. Своей долбанной местью. Мне хотелось видеть твои слезы и чувствовать твой страх. Я намеревался пить его, как воду. Как воздух горный, что пьянит тут хлеще любого спиртного. Я готовился слизывать твои слезы, как дикий зверь. Сделать их изысканным десертом, — его глаза стали по-настоящему жуткими. В нем бесновалась сама тьма, что рвалась на свободу, поглотить, раздавить всё, что попадется в её досягаемости. — Ты заслужила мою месть, несмотря ни на что… И вот ты лежишь сейчас на столе, и твой страх не вызывает никакого удовольствия. НИ-КА-КО-ГО, мать твою…

Тае захотелось закричать, чтобы он замолчал. Не смел больше ничего говорить, потому что она не желала слушать его признания. Они резали наживую, без анестезии. Вскрывали старые нарывы и сжигали дотла самооборону. Ту хлипкую стену, которую всё же удалось выстроить Тае.

Её крик так и остался безмолвным.

А Дарен продолжал:

— И я понятия не имею, что делать. Одна моя часть велит сдернуть с тебя долбанные штаны, которые я ненавижу видеть на женщинах, и отодрать тебя так, как планировал. Жестко. Глубоко. Как я люблю и хочу. Как того заслуживает девушка, что предала. А вторая… Вторая пробуждает того слабака, что сдувал с тебя пылинки и мечтал сначала назвать невестой, а потом женой. Что планировал сделать тебя самой счастливой во всех известных мирах. Носить тебя на руках и баловать. Который думал, что будет первым и единственным. Единственным, сука ты этакая! А что в итоге?!

Услышав «сука», такое привычное от Аэрда, впитавшиеся в кровь, выработавшее в Тае ненависть, она действовала на чистом рефлексе. Когда-никогда, но всему наступает предел. Страху тоже. Этот предел звенит в голове, руша все барьеры, сжигая мосты.

Тая, глухо зарычав, поджала ноги к груди, сама не понимая, как ей это удалось, и ударила пятками в грудь Дарена.

Позже она поймет, что только благодаря неожиданности, ей удалось пошатнуть мужчину. Тот, явно не ожидал никакого физического отпора и, когда получил удар в грудь, отпрянул.