Свидетель

Воздух вокруг стал настолько густым, что, полосни по нему ножом, встретишь сопротивление.

Дарен предлагал невозможное — он собирался заменить одну привязку другой.

В Комитете пытались, даже фактически очистили её кровь от крови Аэрда. Но никто не давал сто процентов гарантии.

— Ты знала, на что шла, — было ей сказано.

О, да, она знала! Шикарный выбор — или сойти с ума, или позволить одному мерзавцу сделать тебя своей. На тот момент Тая настолько ослабла морально, что готова была на все. У каждого человека есть предел. У неё оказался он невысоким.

Там же, в Комитете, ей объяснили, что до конца разорвать брачную метку, привязку по-другому, может лишь только другой мужчина. И то, если он будет обладать большей ментальной силой, чем предыдущий.

Тая рыдала каждую ночь. Сначала прозрачными слезами, потом кровавыми, когда Аэрд пытался проникнуть к ней в сознание, пробраться в сновидения, чтобы снова провести по очередным кругам ада.

— …моя… только моя… навсегда… убью, растерзаю… но никому не отдам, поняла?

Эти слова возвращались к ней снова и снова, раз за разом. В памяти, во снах. Лишали её покоя и надежды.

Но то, что собирался сделать Дарен…

Как такое возможно?

Ладно, она. С её стороны как раз всё понятно. От отчаяния пойдешь на что угодно, лишь бы освободиться от ненавистного человека.

Но он…

Он же свяжет свою жизнь с её.

Ему это зачем…

— Тая."

"Голос, вибрирующий, с нотками раздражения заставил её вернуться в реальность, где мужчина, что когда-то обещал сделать её своей невестой, смотрел на неё выжидающе. Если бы Таисия не находилась в столь растрепанном, взвинченном состоянии, она бы заметила, как синие мужские глаза потемнели. Как в них появилось то, что Тая фактически никогда не видела — страх быть отвергнутым. Некая робость, не присущая мужчинам, которую они стараются прятать всегда, не выказывать, потому что это сделает их слабыми в понимании окружающих.

Тая зажала рот рукой, боясь в очередной раз разрыдаться. Если так будет и дальше продолжаться, то Дарен с ней перестанет общаться, она только и делает, что дрожит, боится и плачет.

— Ты, наверное, потом… когда встретишь свою женщину… разорвешь привязку… — она начала говорить, особо не вникая в суть. Ей необходимо было в своем понимании хоть как-то логически обосновать поступок Дарена. Для чего он решил ей — девушке, что предала его, подставила, лишила карьеры — помочь? Причем, кардинально. — Я не буду против… Всё, что скажешь сделаю… я…

— ТЫ-ДАЕШЬ-СОГЛАСИЕ?

И опять Тая ничего не заметила.

А у Дарена на лице проступила синеватая роспись, узоры, что змеями вились под кожей и появлялись в мгновения наивысшего напряжения. Выдавая его причастность к избранной расе, к тем, что когда-то пришли в этот мир первыми и перекраивали его под себя.