Свои, родные, наши!

Когда протрезвеешь!

– И вообще, мне все это надоело! – заорала Кира во весь голос – и кинулась к себе в комнату, так что, когда из своих дверей выглянули, разбуженные шумом, Говоров, Таисия Александровна и Аришка, в доме царила полная тишина.

* * *С раннего утра Егор ждал, когда спустится Кира, но она все не шла. То ли отсыпается, то ли боится предстоящего разговора… Честно говоря, Егор и сам его боялся, потому что вдруг задумался: а может быть, Кира так странно повела себя именно потому, что не хочет, чтобы он делал ей предложение? Именно поэтому несла вчера всю эту оскорбительную чушь? По сути, он калека и, даже если сможет ходить, бегом бегать вряд ли станет.

А что, если Кира вообще не верит в его выздоровление, в его возвращение к нормальной жизни? Что, если она вдруг подумала: «А зачем мне жизнь с этим безработным калекой? Найду себе другого – здорового, сильного, богатого…»

За окном послышался шум машины. Егор подкатил к окну, отдернул занавеску. Обычно все автомобили, приезжающие в Дом с лилиями, останавливались у ворот, а это кто такой решительный, распахнувший эти ворота и подъехавший на своем «Мерседесе» к самому крыльцу?

С водительского сиденья вышел мужчина лет тридцати пяти в дорогой куртке, с букетом роз… пронзительно-алых роз.

Что он здесь делает? К кому он приехал?

В ту же минуту на лестнице раздались шаги Киры, и Егор все понял.

Это за ней приехал незнакомец с розами!

Феликс… Кира вчера назвала его имя – Феликс.

А она уже одета – значит, ждала его.

Кира схватила с вешалки дубленку, замотала шарф. На Егора она даже не глянула.

– Кира, – воскликнул он, подгоняя коляску поближе. – Нам надо поговорить.

Так и будешь бегать от меня?

– Да, буду! – выкрикнула она и пробежала мимо, отпихнув коляску с дороги: – Уйди!

– Кира! – с ужасом закричал Егор.

Но она уже захлопнула за собой дверь.

Егор стремительно подъехал к окну.

Да, все так и есть… Феликс подал Кире букет, открыл перед ней дверцу, потом сам сел за руль."

"И «Мерседес» уехал, увозя Киру и того другого – здорового, сильного, богатого, со счастливым именем – Феликс, – которого она нашла себе вместо жалкого калеки, у которого нет ничего, кроме любви.

«Феликс… – подумал Егор.

 – Феликс, значит! Счастливчик, да? Ну, посмотрим!»

Надо было позвонить, срочно позвонить. Егор огляделся, но телефонный аппарат с длинным проводом кто-то занес на кухню.

Погнал коляску туда, но дверь была слишком узкая, и коляска застряла.

Вот он, телефон, – стоит на краю стола, но отсюда не дотянуться.

Что делать? Если позвать, придут или Таисия Александровна, или Михаил Иванович, помогут ему, но все, хватит, ему больше не нужна была ничья помощь, он все теперь будет делать сам.