Свои, родные, наши!

Остался в больнице. То сидел под дверью палаты, в которую перевели на ночь Киру, то мотался по коридору, считая шаги и сам себя не слыша от гула в голове и страха, который не переставал его мучить.

Два часа ночи, три. Четыре…

Хотелось спать, но он не мог – казалось, если хотя бы задремлет, Кире станет хуже.

И все же уснул, а проснулся от того, что в окно било солнце, а рядом что-то звенело.

Вскинулся суматошно. На часах уже семь, а мимо него на каталке везут Киру! Везут в комнату с надписью «Смотровой кабинет».

Лицо Киры было такого же цвета, как белая застиранная простыня, прикрывавшая ее до подбородка.

Глаза закрыты.

Через несколько минут санитарка вывезла каталку. А Кира осталась в кабинете.

Егор прокрался туда, заглянул за ширму, перегораживающую кабинет. Кира снова лежала на топчане.

И тут до него дошло то, чего не понимал раньше. Кира делала аборт тайно! За деньги! После таких абортов женщины уходят домой уже к вечеру. А она не смогла. Дела пошли плохо, и докторша попала в нелегкое положение… В палату она перевела Киру только потому, что испугалась скандала, который мог устроить Егор.

Или просто пожалела измученную девушку. А теперь, с утра пораньше, полуживую Киру снова «эвакуировали» в смотровую, чтобы, в случае чего, можно было соврать начальству: она, мол, только что пришла.

А Егора докторша не боится. Плевать ей, что она видела его удостоверение! Она понимает, что капитан будет молчать: ведь он сам отправил сюда свою девушку на тайный аборт.

Во всяком случае, так, наверное, Лариса Ивановна все понимала. А Егору было все равно, все равно – что о нем думают, что вообще тут творят…

Сейчас ему было важно одно: Кира.

Только бы с ней все обошлось!

Снова осторожно взял ее за руку, перебирал пальцы…

За ширмой открылась дверь.

– На работку, на работку! – послышался веселый женский голос.

– Люська, только я тебя прошу, – раздался другой голос, – не забудь зеркала простерилизовать, потому что Лариса сегодня – как грымза с утра!

– Конечно, – ехидно откликнулась первая санитарка. – Девку чуть не угробила. Молодая совсем, а деток уже не будет.

Кира резко открыла глаза.

Егор обмер.

Хлопнула дверь – санитарки ушли.

Кира медленно приподнялась на топчане, не сводя глаз с Егора.

– Я люблю тебя, – пробормотал он, не слыша своего голоса.

Кира слабо покачала головой:

– А я тебя ненавижу. Как ненавидела этого ребенка и его отца.

Чудилось, ее глаза прожигают насквозь:

– Когда-то я мечтала о детях, о семье с тобой… – С болью усмехнулась: – Да, такая я была дура!

Егор отпрянул:"

"– Откуда у тебя столько ненависти?..

– Да потому что сама я уже не живу!

Каждое слово обжигало ему лицо:

– Я умерла в этой больнице!

И Егор не выдержал.