Тайны мадам Дюбуа

Я отмахнулась:

– Но главное – я не стала говорить при Вальце, да и вовсе не знаю, как об этом сказать кому-то кроме тебя… Жан, перед смертью мадам Гроссо обратилась ко мне. Она кое-что сказала именно мне, не кому-то другому. Она говорила о книге, которую я должна забрать из ее спальной. Якобы там спрятана фотокарточка.

Муж изумленно приподнял брови. А я набрала в легкие больше воздуха, хоть и не знала, как сказать следующее – еще более важное. Ибо сама в суматохе осознала это не так давно и до сих пор не была уверена, что мне не почудилось.

Нет, не почудилось. Голос Жанны, я слышала до сих пор.

– Милый, она сказала мне это по-русски. На отличном правильном русском, на таком, как говорят в Петербурге. Пожалуй, на столь чистом языке, я и сама уж говорить не могу… Женя, не посчитай меня обезумевшей, но я думаю, что мадам Гроссо родилась в России.

Глава 11"

"6 июня, 07 часов 05 минут, Балтика, открытое море

В следующий раз я проснулась гораздо позже и даже смогла бы назвать себя отдохнувшей – если бы не чувство неясной тревоги. Что-то было не так. Да, пароход по-прежнему качало со страшной силой, но к этому я привыкнуть успела, и даже желудок меня не подводил. И все-таки что-то было не так.

С полминуты я вслушивалась лязг и скрежет парохода, в порывы ветра, атакующие иллюминатор. Из-за стенки доносились бодрые голоса Софи и Андре, моих ранних пташек… а потом меня осенило – паровая машина. Она больше не шумела, не работала.

И тогда уж паника охватила меня по-полной, ибо я точно знала, что никаких остановок вплоть до самого Гельсингфорса не намечено. Вскочила, накинула первое что под руку подвернулось и принялась искать мужа. Нашла, слава Богу, быстро, в гостиной – я даже не была уверена, что он ложился этой ночью.

– Что случилось? – спросила я, плотнее кутаясь в капот.

– Приказ командира корабля, – неохотно ответил муж, разбивая кочергой угли в горящем камине. – Впереди буря и шведский Готланд: можем сесть на мель, если не переждем. Экипаж остановил машину, пароход на якоре.

Я похолодела.

– Но… здесь же бомба! Что если этот Химик решит, будто остановка из-за него, и…

Муж, будто сражался с невидимым врагом, ударил кочергой особенно сильно. Искры фейерверком полетели вверх. Он швырнул кочергу и тяжело оперся на каминную полку.

– Жан… – позвала я, беспокоясь все сильней.

– Я все думаю, где же я так нагрешил, – ответил он чуть слышно. – Все вокруг сыпется, рушится с такой скоростью, что порой мне страшно просыпаться по утрам, Лили. Будто однажды, открыв глаза, я и тебя не увижу.

– Эй! – я легонько тронула его за руку. – Это же моя фраза. Это я всего боюсь и переживаю, как бы чего не случилось. Забыл? А ты над всем потешаешься и отвратительно шутишь.