Два босса для меня

Уж насчет этого я никаких иллюзий не имела.

Сейчас они смотрят на меня и видят нежную, потерянную жертву, Алису Переверзеву, которая родила от одного из них ребенка, и вообще сиротка, несчастная и практически невинная. Одни плюсы же. Это как котенка из приюта взять, хорошее дело. Ну а то, что они имели свои планы на мое тело, так это по согласию и по кайфу. Для них — бинго, для меня — тоже ступенька вверх. Ну кто я, в самом деле, такая? Никто.

У меня нет объективных причин отказываться от их предложения. Никаких логических мотивов.

А вот когда они узнают реальную историю, и поймут, кто я…

И что я врала с самого начала, просто с первой минуты нашего знакомства, что заставила их поверить в такие вещи, которые о себе не особенно приятно узнавать… Тогда, скорее всего, никаких кошачьих глазок не будет.

Я сразу стану тем, кем, собственно, и являюсь: прожженной тварью, гадиной, пробавляющейся шпионажем, не гнушающейся прямым воровством (помним историю дома Гриши Ковра, да?), да еще и насчет возраста совравшей, заставившей поверить, что они спали с пятнадцатилетней девочкой.

И вот так, в одно мгновение, образ нежной, жертвенной Алисы, мужественно воспитывающей дочь в одиночку, испарится, и на его место придет другой… Очень непривлекательный.

И отношения, которые они себе нафантазировали уже, станут невозможными.

Мне было крайне больно это все осознавать, понимать, что у нашего тандема нет будущего, причем, не из-за вопиющей его аморальности, потому что здесь, на мой взгляд, ничего особо аморального не было. То, что происходит в постели, не должно волновать других людей, пока это не пересекает чужие границы комфорта. И не потому, что мне будет сложно все это объяснить ребенку… В конце концов, объяснила бы.

А вот именно потому не было у нас шансов, что изначально ложь окружала и множилась…

Я смотрела на широкие плечи моих любовников, моих мужчин, делавших мне так хорошо, заставлявших забывать в их руках обо всем на свете, но все же недостаточных для того, что забылась полностью. Навсегда.

Этого никто не в силах сделать, к сожалению.

Мы ели, разговаривали, я слушала деловито рассуждавшего про плюсы городской квартиры Гнома, смотрела на ледяно отмалчивающегося насчет загородного дома Саню и ловила себя на том, что это все прекратится уже завтра.

Завтра я им все скажу.

Или не скажу.

Боже, дай мне сил!

В итоге я, не иначе на автомате, не соображая толком ничего, выторговала для себя день. Без работы. Просто уладить дела, просто отвести дочь в сад…

Мужчины переглянулись, судя по всему, придя к единому мнению, и кивнули. А потом так же молча, синхронно встали из-за стола и потащили меня в постель."

"И я позволила это сделать.