Два босса для меня

Надо выглядеть жалко, а не мерзко.

— Понимаете… Моя дочь… Ей надо лекарства, она диабетик… Если вы нас… Надолго хотите… Задержать… То ей нужно лекарство.

Тут Ксюшка ухватила меня за ладонь и тоненько запищала:

— Мама… Мама… Мне дышать плохо, мама…

Я тревожно впилась в нее взглядом, но никакого затруднения дыхания не заметила, только закушенную от напряжения губку. Моя девочка!

Я обняла ее порывисто, начала внимательно, напоказ, ощупывать, размазывая слезы по щекам и приговаривая:

— Малышка моя… Постарайся, подыши… Дыши… Скоро все кончится… Дяди нас отпустят… Малышка моя…

Ксюшка тоже плакала, с тоненьким подвывом, прекрасно знакомым каждому родителю, когда ребенок канючит и капризничает. Но, судя по изменившейся в машине атмосфере, у этих мужиков не было детей. Или они просто не знали о такой их коронной фишке.

— Блять, — выругался сидевший рядом с нами мужик, затем набрал кому-то, — слышь, у нас проблемы. Девка коня двигает, походу. Мы на это не подписывались."

"С той стороны принялись громко и матерно орать, мужик слушал это, морщился. И синхронно с ним морщились остальные захватчики.

Я этот момент очень четко отследила и поняла, что передо мной простые исполнители, вообще не понимающие, кого и куда везут.

И на этом можно сыграть.

Мужик выругался и отключился, а я, чуть-чуть еще повозившись с Ксюшкой, очень убедительно, до нервной дрожи, изображавшей приступ неведомой болезни, взмолилась, адресуясь четко к сидящему рядом:

— Пожалуйста!!! Ну вам же тоже не нужно, чтоб с ней… Чтоб что-то… — я сглотнула, вытерла слезы, затем сделала вид, что набираюсь решительности, и сказала тихо, — У Ксюши богатый папа. Если вы позволите позвонить, он заплатит любую сумму. Вообще любую, понимаете? И… И закроет глаза на то, что вы нас забрали. Просто позвольте позвонить. Пожалуйста. Если с ней что-то случится… Договариваться с вами уже никто не будет…

Мужики переглядывались, напряженная работа мысли на их лицах была прямо-таки очевидна, и я уже понадеялась на успех, как вдруг тот, что сидел впереди, развернулся и жестко сказал:

— Заткнулась. Сейчас будешь другим людям рассказывать про своего мужика-миллионера.

Я как-то сразу поняла, что дальнейшая игра на нервах будет напрасной, сжала ободряюще Ксюшку и замерла, тоскливо разглядывая смутно мелькающие в окне тени домов.

Понятно теперь, что разговаривать придется с заказчиком. Или представителем заказчика.

И хорошо бы понять, что это вообще за человек. И за какие грехи меня прихватили?

За последнее дело? Наиболее вероятный вариант, да. Но как-то чересчур быстро… Да и бессмысленно.