Два босса для меня

Мы сейчас быстро обсудим и уедем…

— Да, хорошо, — кивнула Варька, посмотрела на меня.

Я пожала плечами, вздохнула, типа: работа, что тут поделаешь? И в выходной жить не дает…

Сама же в этот момент едва удерживалась на ногах от облегчения. Сейчас я их выпровожу, не будут же они меня прямо тут?.. Ну, потискают немного, это не страшно. Главное, потом уйдут.

А дальше я уже решу, как быть…

И вот знала же, что нельзя раньше времени расслабляться, обязательно подлянка будет! Знала! И все равно не смогла сдержать улыбки, раньше времени успокаиваясь.

И подлянка тут же не заставила себя ждать.

В прихожую вырвался с ворчанием Портосик, принимаясь детально обнюхивать ноги гостей, а за нашими с Варькой спинами раздался тонкий сонный голос Ксюхи:

— Мама?

Глава 21

Глава 21

Немая сцена, возникшая следом за этим словом, была достойна МХАТа, клянусь.

С одной стороны мужчины с совершенно нечитаемыми выражениями лиц, и, надо сказать, Гном тут вполне мог дать фору Сане по каменности и замороженности.

С другой — мы с Варькой с раскрытыми ртами и глазами в пол лица.

Две антагонирующие стороны.

И между нами — сопящий Портосик, толстенькой лоснящейся сосиской крутящийся возле ног пришельцев.

Не знаю, сколько бы времени мы вот так простояли, но дети умеют вносить момент неожиданности и креатива в нашу жизнь.

Ксюша — уж точно в этом вопросе профессионал.

Она смело шагнула вперед, совершенно не теряясь в присутствии посторонних людей, что не удивительно, она у меня вообще та еще несомневающаяся в собственных действиях коза, и встала так, чтоб одновременно видеть все действующие лица этой глупой драмы.

— Мама, а Варя говорила, что ты завтра придешь, — с обидой сказала она, поджав губки, словно я обманула ее лучшие ожидания, явившись раньше.

Ох… Ну что тут скажешь? Дети… Непосредственная жестокость…

Портосик, нанюхавшись и решив, что с пришельцами все ясно, откатился к Ксюшке и цапнул у нее из рук игрушечного мишку.

Она разжала пальцы, песик радостно подхватил добычу и умчался в комнату.

Мы проводили его оторопелыми взглядами, а затем…

Затем словно плотину прорвало, словно Портосик своей бесцеремонностью разжал сжимаемую до этого пружину.

— Мама? — ошалело протянул Гном, смотря на Ксюшку, потом на меня, потом опять на нее.

Глаза его при этом были… Сложно определяемыми.

Да и некогда мне было определять.

— Ксюша, — я присела на корточки, потянула дочь к себе, — иди в комнату, моя хорошая…

— Мама? — снова спросил Гном, — это, блять, как?

— Прекратите выражаться, — сурово нахмурилась Варька, — здесь ребенок.

— Ребенок… — этом повторил за ней Гном, — ребенок…

Я обнимала Ксюшу, избегая вообще смотреть в сторону мужчин. Страшно, потому что было.