Точно как на небесах

– Ты не должен здесь находиться.

Он саркастически махнул рукой:

– О, неужели? Она посмотрела сначала на его руку, потом на лицо.

– Ну и как это понимать?

– Ты совсем недавно провела чуть ли не целую неделю в моей спальне.

– Ты был едва живой!

Разумный аргумент. Только Маркус не был готов принять его во внимание.

– Теперь слушай, – сказал он, переходя к по-настоящему важной теме. – Я действовал в твоих интересах, когда попросил Бриджертона уйти.

Гонория задохнулась от возмущения:

– Ты…

– Он не тот человек, с которым тебе следует общаться, – перебил он.

– Что?!

– Ты не можешь говорить тише? – прошипел он.

– Я не слишком шумела, пока не явился ты, – прошипела она в ответ.

– Он тебе не подходит.

– При чем тут я? Его позвала леди Данбери.

– Она – чудовище.

– Ты это уже говорил.

– Значит, надо повторить еще раз.

Она – наконец! – встала с кровати.

– Скажи на милость, почему, представив мне Колина Бриджертона, она совершила нечто чудовищное?

– Потому что она пыталась заставить меня ревновать! – выкрикнул он.

Они оба замерли, потом он взглянул на открытую дверь и торопливо захлопнул ее.

Когда он вновь повернулся к Гонории, она стояла совершенно неподвижно и смотрела на него тем самым немигающим пристальным взглядом, от которого Маркусу всегда становилось не по себе. В отблесках свечи ее глаза отливали серебром, и она была невыносимо, завораживающе красива.

– Почему леди Данбери хотела заставить тебя ревновать? – тихо спросила она.

Он стиснул зубы.

– Не знаю.

– Почему она подумала, что может это сделать? – продолжила Гонория.

– Потому что она думает, что может делать что угодно.

Ему хотелось любой ценой скрыть правду. Не то чтобы он не желал признаться Гонории в любви. Просто сейчас не время и не место для таких признаний.

Она нервно сглотнула:

– А почему ты думаешь, что можешь решать, с какими мужчинами я должна общаться, а с какими – нет?

Он промолчал.

– Почему, Маркус?

– Меня попросил Дэниел, – с трудом вымолвил он.

Не потому, что стыдился. Ему нечего было стыдиться. Просто он не терпел, когда его загоняли в угол.

Она прерывисто вздохнула, закрыла глаза и прижала ладонь к губам. Какие чувства ее обуревали? Обида? Гнев? Маркус не знал, и это больно задело его.

Ему хотелось понимать Гонорию. Понимать во всем.

– Что ж, – произнесла она наконец, – Дэниел скоро вернется, и ты освободишься от всяческих обязательств.

– Нет! – Он вложил в это короткое слово всю свою душу.

Гонория посмотрела на него в замешательстве:

– Что значит «нет»?

Он шагнул вперед.

– «Нет» значит нет. Я не хочу освобождаться от всяческих обязательств.

Ее губы приоткрылись.

Он приблизился к ней еще на шаг. Его сердце бешено колотилось. Ему казалось, что на всей земле остались только два человека – он и она.