Точно как на небесах

Никто не дал ему совета, даже молчаливого, и поэтому, как и всякий денди, которому угрожают разбить лицо, он кашлянул, повернулся к Гонории и обратился к ее лбу:

– Приношу свои извинения, леди Гонория.

– Сделайте это, как следует, – прорычал Маркус.

– Я извиняюсь, – сжал зубы мистер Гримстон.

– Гримстон… – предупредил Маркус.

Наконец мистер Гримстон опустил взгляд, посмотрел Гонории в глаза и сказал:

– Пожалуйста, примите мои извинения.

Он выглядел жалко и кипел от гнева, но он это сказал.

– Спасибо, – быстро ответила она, пока Маркус не решил, что и это извинение не удовлетворительно.

– Теперь уходите, – велел Маркус.

– Как будто я мечтаю остаться, – фыркнул мистер Гримстон.

– Мне все же придется ударить вас, – покачал головой Маркус.

– Не нужно, – быстро сказала подруга мистера Гримстона, обеспокоенно кинув взгляд на Маркуса. Она вышла вперед, взяла Гримстона за руку и оттащила назад.

– Спасибо, – обратилась она к Гонории, – за приятный вечер. Вы можете быть уверены – если меня спросят, я скажу, что все прошло без происшествий.

Гонория так и не узнала, с кем разговаривает, но все равно кивнула.

– Спасибо Господу, наконец-то они ушли, – пробормотал им вслед Маркус, потирая костяшки пальцев. – Мне очень не хотелось еще кого-то бить. У твоего брата на редкость крепкий череп."

"Гонория почувствовала, что улыбается. Глупый повод для улыбки, и еще более глупый момент. Дейзи лежала на полу, притворно стеная, леди Данбери рявкала «Ничего не случилось, проходите дальше» всем, кто мог ее слышать, а Айрис не переставала задавать вопросы.

Но Гонория ее не слышала.

– Я люблю тебя, – произнесла Гонория, когда Маркус посмотрел на нее. Она не могла больше сдерживаться. – Я буду любить тебя всегда.

Кто-то услышал ее и сказал кому-то еще, а те сказали еще кому-то, и уже через секунду все в комнате замолчали. И снова Маркус обнаружил себя в центре внимания.

– Я тоже люблю тебя, – четко и ясно сказал он. Потом на глазах у всех взял ее руки в свои, опустился на одно колено и произнес: – Леди Гонория Смайт-Смит, окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Гонория попыталась сказать «да», но задохнулась от чувств. Поэтому просто кивнула. Кивнула сквозь слезы. Кивнула так быстро, что потеряла равновесие и рухнула в его объятия, когда он встал.

– Да, – наконец прошептала она. – Да.

Айрис позже рассказывала, что весь зал зааплодировал, но Гонория ничего не слышала. Был только Маркус, была она и его улыбка.

– Я собирался тебе сказать, – произнес он, – но ты меня опередила.

– Я не хотела, – призналась она.

– Я ждал подходящего момента.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его, и в этот раз услышала аплодисменты.

– Думаю, это он и есть, – прошептала она.

И он, видимо, был согласен, потому что снова поцеловал ее.