Точно как на небесах

– Знаешь, ты серьезно болен, – продолжила она, пытаясь придать голосу радость, хотя слова были совсем не радостными. Она сглотнула, потом заговорила снова: – Но похоже, моя мама – специалист в таких вещах. Правда, замечательно? – Она не без гордости оглянулась на леди Уинстед. – Должна признаться, я совершенно не думала, что она в этом разбирается. – Она наклонилась к его уху. – Я думала, что мама из тех, кто теряет сознание от одного вида крови.

– Я все слышу, – заметила мать. Гонория виновато улыбнулась:

– Прости. Но…

– Нет нужды просить прощения. – Леди Уинстед горько улыбнулась и продолжила работать. Не поднимая головы, она сказала: – Я не всегда была такой…

Повисла тишина, и Гонория поняла – мать подбирает слова.

– Такой решительной, когда ты нуждалась в этом, – наконец закончила леди Уинстед.

Гонория сидела неподвижно, прикусив верхнюю губу, думая над словами матери. Это извинение – точно так же ее мать могла сказать «Прости меня».

Но это еще и просьба. Леди Уинстед не хотелось больше обсуждать эту тему. Достаточно трудно признать свою ошибку. И Гонория приняла извинения так, как хотела ее мать. Она повернулась к Маркусу и сказала:

– Вероятно, никто и не подумал осмотреть твою ногу. Кашель, знаешь. Доктор думал, в нем причина жара."

"Маркус вскрикнул от боли. Гонория быстро взглянула на мать, работавшую теперь принесенными миссис Уэдерби ножницами. Она полностью раскрыла их и направила один конец на ногу Маркуса, как скальпель. Одним плавным движением она сделала длинный надрез, прямо в середине раны.

– Он даже не поморщился, – удивленно сказала Гонория.

– Это не самая болезненная часть.

– О, – произнесла Гонория, снова переводя взгляд на Маркуса. – Что ж. Видишь, все не так плохо.

Он закричал.

Гонория быстро подняла голову и увидела, как ее мать возвращает лакею бутылку бренди.

– Ничего-ничего, было плохо, – сказала она Маркусу, – но вряд ли станет хуже.

Он снова закричал.

Гонория сглотнула. Ее мать поправила ножницы и теперь отрезала кусочки плоти.

– Ничего, – продолжила Гонория, погладив его по плечу. – Лучше станет немного позже. По правде говоря, я не знаю когда. Но я буду здесь все время, обещаю.

– Все хуже, чем я думала, – пробормотала леди Уинстед.

– Ты справишься? – спросила Гонория.

– Не знаю. Я попробую. Просто… – Леди Уинстед замолчала и глубоко вздохнула. – Может кто-нибудь вытереть мне лоб?

Гонория хотела встать, однако миссис Уэдерби поспешила на помощь и накрыла лицо леди Уинстед холодной тканью.

– Здесь так жарко, – произнесла мать.

– Доктор требовал держать окна закрытыми, – объяснила миссис Уэдерби.

– Тот же доктор, который не заметил гигантскую рану на ноге? – саркастически уточнила леди Уинстед.

Миссис Уэдерби не ответила. Но приоткрыла окно.