Найди меня Шерхан

Поворачиваю голову, в нос бьет острый запах жареного лука, смешанный с густым шоколадным — наверное, снова вместо чая мне приготовили какао. Меня мутит и вместе с тем охватывает ярость. Сажусь на кровати, беру чашку с какао и выплескиваю прямо Ирме в лицо, от всей души надеясь, что напиток достаточно горячий. Судя по ее истошным воплям, хоть в этом мне везет. Следом опрокидываю на нее поднос, снова вдыхаю запах лука и бросаюсь в ванную.

Глава 14

Арсен поднял голову и посмотрел на третье справа окно на втором этаже. Каждый раз, уезжая и возвращаясь, он вглядывался туда, надеясь увидеть хотя бы мелькнувший силуэт.

Но уезжал он слишком рано, а возвращался довольно поздно. Агата в это время или еще, или уже спала, Ирма говорит, она стала много спать, беременные всегда много спят…

Но даже если бы не спала, то вряд ли удостоила бы своим вниманием Арсена. Как раз он для этого сделал все, что мог. Теперь, зная то, что раскопал Алексей, ему было мучительно стыдно и за клинику, и за татуировку, и за свою необъяснимую агрессию. А тогда изнутри его просто разрывало в клочья, и от этого хотелось сделать больно ей так же, как было больно ему самому.

Арсен сам понимал, что слетел с тормозов, но ничего не мог с собой поделать. Он так надеялся, что это ошибка, что это не Агата, и даже увидев ее в медпункте аэропорта, продолжал надеяться. Что она тоже была под препаратами, что она не знала, что не по своей воле…

Но на все вопросы Агата безропотно отвечала: «Да», — и ему хотелось крушить все вокруг. Он тогда и правда сам себя испугался, даже всерьез подумывал съехать из дома, чтобы ненароком ее не придушить.

От одной мысли, что Агата по собственной воле согласилась его обмануть, в мозгах коротило и искрилось.

Ямпольский поймал себя на мысли, что за последние восемь лет плюс годы брака с Лерой напрочь забыл, что такое ревность.

После гибели семьи все эти годы у Арсена не было серьезных отношений с женщинами, он пользовался исключительно услугами эскорта или довольствовался короткими связями. Не эскортниц же ему ревновать!

Зато теперь ревность ядовитым жалом проникала во все мысли и отравляла все его существование. Арсен представлял Агату в объятиях Мансурова, что они лежат и обсуждают, как будут разводить Ямпольского, а потом он ее…

Дальше совсем начиналась клиника.

Особенно, когда он вспоминал свою последнюю встречу с Агатой в собственных аппартаментах — не сон, как он думал, а настоящий реальный секс. Как она извивалась, как стонала и отдавалась ему — все оказалось ложью, грязной, мерзкой. Она делала это в угоду своему мужу, и у Арсена просто сносило крышу.

Он каленым железом готов был выжечь из памяти все воспоминания, а они, наоборот, только сильнее проявлялись, становились четче и выразительнее.