Трофей для хоккеиста (СИ)

А когда я сообщаю ему, что выбрал его своим свидетелем, то получаю в ответ гору восторженных смайликов и целый поток сердечек. Ухмыляюсь. Почти наверняка это уже пишет не Ник, а Алиса, которая сейчас сто процентов лежит рядом с ним и заглядывает ему через плечо.

Я рад, что они у меня есть. Очень рад.

Потом я пишу Максу Горецкому, потому что он как-то говорил, что у его тестя своя юридическая фирма. Макс еще не спит и тут же скидывает мне контакты, добавляя, что тесть – наш большой фанат и наверняка сделает мне скидку.

Я благодарю, спрашиваю, как проходит восстановление, и Макс пишет, что есть шанс выйти на лед в апреле. Если он постарается как следует.

«Постарайся, бро! Нам не хватает тебя» – пишу ему. И не вру. У нас была отличная сработанная тройка. И было бы обидно уехать в другую команду, не сыграв с Максом еще хотя бы разок.

«буду вкалывать как проклятый ))) надо успеть пока ты не свалил в нхл»

«Успеешь! Я тебя подожду!»

«договор))))»

В юридическую фирму я позвоню завтра. Надо будет сказать тестю Макса, что деньги не вопрос, я готов заплатить сколько угодно, лишь бы был результат. Я верну Алинке ее квартиру. И раздавлю мразь, которая посмела у нее эту квартиру отобрать.

Снова открываю мессенджер и смотрю на строчку в контактах, возле которой горит статус «онлайн». Я помню, что по ночам у него бессонница. И что спать он старается днем, между тренировками.

«Привет, тренер. Зову вас на кофе и ночную прогулку»

«Значит, приехал все-таки»

«Приехал»

«Через пятнадцать минут на углу Маяковского и Стрельникова»

«Буду!»

Я оставляю Алине сообщение, что ушел, но скоро буду, и выхожу из комнаты. На месте встречи я оказываюсь через одиннадцать минут, но Андрей Юрьевич уже там. Ждет меня. Смотрит тепло и строго одновременно – так, как умеет только он.

Когда я был совсем мелким, я часто придумывал себе, что он мой папа. Ну потому что своего настоящего отца я видел только на фотографиях, а дядя Витя даже близко был не похож на человека, которого хотелось бы назвать папой. Поэтому я мечтал, что тренер однажды усыновит меня и заберет к себе. В свою маленькую однушку, где целая стена была отдана под кубки и медали и где можно было к чаю брать себе столько печенья, сколько захочется. А не одно, как у тетки.

Но став подростком, я начал понимать, что тренер и так делает для меня намного больше, чем должен. И был за это безумно благодарен. Хотя никогда и не находил нужных слов, чтобы высказать это вслух.

– Ты чем дальше, тем шире, Владик, – ворчит Андрей Юрьевич и обнимает меня. – Скоро плечи в дверь не войдут.

– Боком буду проносить, – ухмыляюсь я и отмечаю, что с момента нашей встречи прошлым летом у него прибавилось морщин. И седины в волосах. Но взгляд все тот же – проницательный, знающий все на свете.