Трофей для хоккеиста (СИ)

– Кто? – испуганно спрашиваю я, потому что наш глазок такой старый и там такое мутное стекло, что ничего толком не разглядеть, кроме силуэтов людей на лестничной площадке.

– Полиция.

Вроде к глазку даже подпихивают удостоверение, но видно плохо, так что я по сути верю на слово. И открываю.

Там и правда двое полицейских, а еще какая-то женщина с нервным лицом и огромный хмурый мужик. Увидев меня, женщина облегченно вздыхает:

– Ну слава богу, я уж думала, придется дверь вырезать! Мы к вам столько раз приходили, а вас дома ни разу не было. И телефон у вас выключен все время.

– Неправда, включен, – автоматически возражаю я.

– Я ж говорил, эта манда старая нам неверный номер дала, – грубо говорит ей мужик.

– Гражданин, давайте не выражаться, – одергивает его один из полицейских. – Мы вам больше не нужны, я так понимаю? Сами разберетесь?

– Подождите, да что тут происходит? – не выдерживаю я. – Что вам от меня нужно?

– Чтобы ты хату поскорее освободила, – хрипло говорит мужик. – И ключи давай.

– Вы с ума сошли? – я с ужасом смотрю на полицейских, но те уже поворачиваются к нам спинами и спокойно спускаются по лестнице, о чем-то друг с другом переговариваясь.

– Мы купили эту квартиру, – деловито поясняет женщина. – Вот договор купли-продажи, можете посмотреть. Две недели назад сделка была.

– Но этого быть не может. Это квартира моей бабушки! Она не могла вам ее продать! Она в больнице лежала, а позавчера…

– Ниче не знаю, сделка прошла по доверенности, все чисто, – хрипит мужчина, толкает меня плечом и по-хозяйски проходит в квартиру. Идет в зал, в спальню, потом на кухню… И все это не снимая обуви.

– По какой доверенности? – кричу я. – Я в полицию сейчас позвоню! Я…

– Не ори, – жестко бросает мне мужик. – Какая нахуй полиция? Все по закону, мы сами с мусорами пришли, видела же?

– Доверенность от вашей бабушки на ее подругу, – журчит мне в ухо женщина, которая как будто все еще пытается решить наш вопрос миром. – Марина Викторовна, кажется… Не помню уже. Милая такая женщина. Нам она сказала, что квартиру нельзя посмотреть и что там прописана внучка собственницы, которая против продажи. Вы то есть. Поэтому и цена такая низкая. Очень низкая! Ну мы и взяли, район-то отличный! И деньги как раз у Вити появились…

– Рот закрой, – ледяным тоном советует ей мужик. – Распизделась тут.

А потом поворачивается ко мне:

– А ты вещи собирай и вали. Мебель, если нужна, можешь вывезти – срок тебе сегодня до вечера. Потом позову своих пацанов и вынесем все на помойку.

Я стою как оглушенная посреди своей квартиры. Стоп. Не своей. Бабушкиной. А я бы унаследовала ее только сейчас. После смерти бабушки, потому что других родственников у нее не было. А сейчас она продана. По доверенности.