Целительница моей души

— Мам, мы справимся, — Ронт крепко меня обнял, чего давно не делал, считая себя уже слишком взрослым для всяких «девчачьих нежностей». Но теперь уткнулся носом мне в шею, как в детстве. И ему для этого даже пришлось слегка нагнуться — Ронт уже почти догнал меня в росте.

— Конечно, — я улыбнулась и тоже его обняла, позволив себе минутку слабости, черпая в этих объятиях силу и уверенность. — А теперь пойдём и разгоним этих полуночников по постелям, школу завтра никто не отменял.

— Уууу… — привычно скривился Ρонт, мгновенно превращаясь из серьёзного подростка в маленького мальчика, которому напомнили про школу.

И это при том, что учиться он обожал. Но поныть при упоминании раннего подъёма в школу — дело чести и святая обязанность любого подростка.

Картина, которую мы застали на кухне, удивительно напоминала то, что происходило недавно в комнате Рэйнарда — сонные дети сидели за столом, что-то неторопливо поклёвывая и лениво слушая рассказ одного из присланных королём охранников, кажется, что-то из времён его учёбы в академии, изредка задавая вопросы. Привыкшие рано вставать, ребятишки уже засыпали сидя, но хотели дождаться нашего возвращения.

"

"Пообещав завтра обстоятельный разговор, я отправила всех по комнатам, поблагодарила и проводила людей короля до двери, мимолётно подумав, а как они будут возвращаться во дворец? Впрочем, даже в это время вполне можно поймать извозчика, а может, их за поворотом карета ждёт — в любом случае, это не моя забота, они люди взрослые, разберутся сами. Заперла двери, добралась до своей каморки — из детских комнат разговоров не было слышно, либо шепчутся, либо уже спят, что больше похоже на правду, — рухнула на постель и уснула моментально, едва коснувшись головой подушки.

Проснулась от того, что меня куда-то несут, а потом кладут на что-то широкое и мягкое. Сильные руки и запах несущего узнала моментально, поэтому даже не рыпнулась, наоборот, настроилась на повторение удовольствия, которое открыла для себя совсем недавно.

Вот только у короля были явно другие планы. Уложив меня в постель, он улёгся рядом, подгрёб меня в свои объятия, словно любимую игрушку, что-то удовлетворённо пробормотал и засопел мне в макушку. Бедняга, он же и прошлую ночь не спал, да и в эту неизвестно когда лёг — не представляю, сколько сейчас времени, но явно много.

Ладно, значит, в следующий раз. Я повозилась в объятиях мужчины, устраиваясь поудобнее. Спать в одиночку — роскошь, которую я смогла себе позволить лишь в последние недели, а до этого десять лет я делила кровать с Ланой. Но прежде именно я была в постели кем-то большим и обнимающим, и новый расклад мне на удивление понравился — оказалось удивительно уютно быть маленькой и хрупкой в чьих-то надёжных объятиях.