Целительница моей души

Олдвен, наш средний брат, предпочитает жить с семьёй в нашей летней резиденции на восточном побережье, появляется лишь когда его присутствие во дворце необходимо. Более дальние родственники тоже живут в своих поместьях.

— А ваша мама? — про отца решила не уточнять. Корона переходит к наследнику только после смерти предыдущего короля. Бывает, конечно, и смена власти, как у нас, но здесь явно не тот случай.

— Она не живёт с нами. После смерти отца ушла в обитель Богини-Матери, посвятив себя служению ей.

— Оставив ребёнка? — если Вилмер учится в академии, то ему не больше двадцати двух лет, значит, осиротел он ещё ребёнком.

— Для неё замолить свой надуманный грех оказалось важнее заботы о ребёнке, — сухо ответил король. Он явно осуждал поступок матери. Я тоже. — В любом случае, у Вилмера были мы с Лориндой и, как могли, заменили ему родителей.

— Что же за грех, да еще и надуманный, ей показался таким важным? — не удержалась я. — Ой, извините. Я перехожу все границы, знаю.

— Я сам открыл их для вас, — усмехнулся мой пациент. — Просто не распространяйтесь о том, что узнаёте от меня, хорошо?

— Я, конечно, академию не кончала и целительскую клятву не приносила, но главных принципов придерживаюсь.

И то, что узнаю от своих пациентов, за стены моего кабинета не выходит. Разве что сам король личным указом потребует от меня иного.

— Действительно, я и забыл, что являюсь вашим пациентом. И про единственное исключение для нарушения целительской клятвы мне тоже известно, — развеселился король. Потом посерьёзнел. — Не знаю, известно ли вам что-то о том, что случилось в Морендонии около десяти лет назад.

Я замерла, не зная, как реагировать.

Готова была услышать о чём угодно, только не о том, что перевернуло всю мою жизнь.

— Хотя, вряд ли, — неверно истолковал моё молчание король. — Если уж вы за происходящим в нашей стране не следили, что уж говорить о другом континенте. В общем, Кравения, соседняя страна, напала на Μорендонию, и её король добился отречения правителя Морендонии от трона в свою пользу. Отец, получив известия от своих послов из обоих государств, был возмущён подобным произволом, он отправил Тропорлайвиставу — это король Кравении, ужасное имя, знаю, но таковы их традиции, — ноту протеста и пригрозил разрывом дипломатических и даже торговых отношений в случае, если отрёкшемуся королю Морендонии и его семье причинят вред.

Но мы слишком далеко, почта идёт слишком медленно, да и, по сути, мы могли лишь беспомощно наблюдать за творящимися на другом континенте бесчинствами, не в состоянии хоть чем-то помочь.

Король в возбуждении ходил по кабинету, рассказывая мне о том, что случилось десять лет назад, заставляя вновь переживать тот ужас, что сломал тогда мою жизнь.