Униженная невеста. Как выжить в замке Дракона (СИ)

Всадники несутся по лесу, а я же заметно отстаю: не потому, что не умею ездить, а потому что не хочу видеть смерть бедного животного. Это такая дикость гонятся с луком за беззащитным оленем.

Но со смертью я все равно встречаюсь, хотя и делаю всё, чтобы не смотреть на кровь. Охотники замирают, чтобы не спугнуть оленя, и я невольно их догоняю.

Звенят тетивы на луках, инкрустированных золотом и стрелы устремляются в сторону животного. Конечно же шею ему пробивает стрела Ролдэна: он сильнее всех присутствующих.

Меня мутит, и тошнота подступает к горлу. Я закрываю глаза рукой, чтобы не видеть агонию животного, но тут рядом оказывается Ролдэн:

— Твой муж только что удачно подстрелил оленя, а ты и смотреть не хочешь? Не хочешь разделить со мной победу? — в его голосе звучит злая ирония. Он явно хочет поиздеваться надо мной. Я не собираюсь с ним ничего делить! Да и какая это победа? Убить беззащитное животное!

Он протягивает руку ко мне и, преодолевая сопротивление, убирает мою ладонь от лица. Но я по-прежнему не собираюсь открывать глаза.

— Я сказал смотри! Или я не буду с тобой так добр, как в прошлый раз! — его злит мое нежелание подчиняться.

Я понимаю, на что он намекает. Тот узник-сосед сказал, что в этих камерах нет крыс, значит в других они есть, и Ролдэн намекает именно на это. На то, что его «доброта» не безгранична.

К крысам совсем не хочется, и я открываю глаза.

Я вижу, как бедное животное лежит на земле и истекает кровью. Маленький пушистый хвостик дергается в агонии, а тоненькие ножки дрожат.

Съеденный завтрак тут же рвется наружу, подступая к горлу, и я стараюсь остановить его, дыша глубже. И это даже не взрослый олень, а молодая олениха, так что возможно оленята прямо сейчас потеряли мать.

От этого мне становится еще хуже.

И словно в подтверждение моих мыслей из кустов выбегает хрупкий маленький олененок на дрожащих ножках. Мои глаза щиплют слезы и хочу крикнуть: «Беги», но спазм схватывает горло.

И тут же стрела небольшого размера вонзается в малыша, и он валится на землю рядом с мамой. Я вскрикиваю и зажимаю рот ладошкой.

Марика спрыгивает со своего коня, бросает свой лук на землю и бежит к олененку.

В его огромных глазах, обрамленных изогнутыми черными ресницами, плещется непонимание и боль.

Она вытаскивает из чехла на поясе нож и добивает бедного малютку. У меня слезы уже текут рекой по щекам, я их даже не вытираю. Смотреть на это я больше не в состоянии, поэтому отворачиваюсь.

— Теперь и у меня есть добыча, — радостно провозглашает она.

В этот миг я понимаю, что даже за один стол не готова сесть с этой женщиной.

Компания довольно холодно реагирует на её выходку. Никто особого восторга явно не испытывает. Некоторые девушки тоже отвернулись в сторону, как и я. Но Марика этого словно не замечает.