Увести за 60 дней

Но это невозможно. Просто совпадение.

Слишком много совпадений.

Вернемся к тому, что же тебе ужасного сделала Лиля. Самое ужасное, от чего до сих пор все еще саднит, - это ложь. Лицемерие. Вранье. Обман. Знала, что сама причина его несчастий – и утешала его.

Впервые Данил подумал о том, что в этот момент чувствовала сама Лиля. Было ли ей легко? Или так же тошно, как ему потом? И что она вообще могла сделать? Что вообще делают люди, когда понимают, что любят?

На этой мысли Данил окончательно выпал из рабочего процесса и уставился в окно, на ранний, но уже иссиня-черный питерский вечер.

Он не знал, что люди чувствуют в таких ситуациях. В таких… хм… ситуациях Данил попросту не был. Что можно сделать, если ты влюбился? А объект твоей любви собирается вступить в брак с другим? Задачка оказалась из тех, к которой даже не знаешь, с какого боку подступиться. Теоретически… Ну чисто теоретически…. Любишь – скажи. Данил закашлялся, привычным жестом сжал пальцами переносицу. Ну так Лиля и сказала. Правда, перед этим успев наворотить много чего.

Почему не сказала раньше? Почему сказала тогда? Неужели думала, что момент тогда был подходящий? Да он был самый что ни на есть неподходящий, Лиля - девушка умная, она не могла не видеть, в каком тогда Данил был состоянии.

Тогда почему все-таки сказала?! Почему?!

Вот вообще ни хрена не понятно!

- О чем думаешь, друг мой Данечка?

Данил вздрогнул и обернулся от окна. Он и не слышал, как к ним зашел Платоша.

- О любви, - вдруг неожиданно и честно ответил Данил.

- Это п*здец, товарищи! – Платон, прижав лапки к груди, плюхнулся на свободный стул. А потом вперил укоризненный взгляд в Леонида. – Я понимаю, что вы на меня еще дуетесь – раз посадили где-то в жопе мира, а не с собой…

- Мы тебя посадили с твоими тестировщиками, чтобы ты лучше познакомился с командой!"

"- Но, Лёнечка, - Платоша не обратил внимания на слова Данила, - я думал, ты хорошо присматриваешь за нашим тимлидом.

А он… вон чего… про любовь думает! – Лёня лишь хмыкнул, а Платон продолжил, заложив ногу за ногу. – Ну что же. Поговорим о странностях любви. Иного я не смыслю разговора. Ты все по Лерочке сохнешь?

Данил фыркнул и, встав, потянулся. И пошел к кофемашине.

- Забыл прекрасную Валерию? – не сдавался Платон.

- Да при чем тут она? Где она – и где любовь? - поморщился Данил.

- Да ладно?! – Платон распахнул свои немаленькие глаза и даже руки в жесте демонстративного изумления развел. – Ты сам до этой мысли дошел или подсказал кто?

Данил взял чашку и сел на свое место.

- От вас дождешься, как же, - буркнул он мрачно. – Чтобы подсказали.

- Друг мой Данечка, - наизадушевнейшим тоном кота ученого, который ходит исключительно налево, завел песнь Платоша. – Я тебя с горшка знаю.