Увести за 60 дней

- Маленькая моя…

Ксюше даже не хотелось спорить. В Лёниных руках она и правда чувствовала себя маленькой. Не в смысле возраста. А хрупкой девушкой рядом с сильным мужчиной. Такое странное и новое чувство. Они лежали и дышали. И молчали. А потом Ксюша поняла, что Леонид уснул. Она приподнялась на локте. Глаза уже совершенно привыкли к темноте с тусклыми всполохами случайного света из окна, и Ксюша убедилась - спит. На ее движение не шевельнулся. Когда она положила ему на грудь ладонь и уперлась в нее подбородком – тоже.

Спи. А я буду любоваться."

"Никто на свете не переубедит ее в том, что Лёня – самый-самый красивый.

Его затейливо изогнутые губы были теперь так близко. Оказывается, вспухли. Оказывается, эти губы умеют потрясающе целоваться. И ресницы у него, оказывается, густые и довольно длинные. Нос – совершенное творение природы. А на лбу между густых бровей уже сформировалась поперечная морщина. Это потому, что ты очень любишь хмуриться, Лёнечка. Ксюша тихонько, самыми кончиками пальцев, провела по щеке. Чуть-чуть колется. А когда они целовались и прижимались щеками, она этого не замечала. Она вообще ничего не замечала, кроме оглушающего наслаждения, в которое не верилось до сих пор.

Она занималась сексом с мужчиной, которого давно и безответно любит. Уже одно это способно свести с ума. Но ведь это был еще и просто совершенно умопомрачительный секс. Или так всегда бывает с любимыми? Или это просто Леонид – мастер по этой части? У Ксюши не было ответов, и она совершенно не хотела их сейчас искать. Она хотела лежать, смотреть на спящего Леонида. И шепотом признаваться ему в любви.

- Лёнька, ты не представляешь даже, как давно я по тебе сохну, - Ксюша легла теперь на свою руку щекой, так было удобнее шептать.

– С четырнадцати лет, представляешь? И никак разлюбить не могу. А теперь уже и не хочу. Буду любить тебя все равно. Я не могу тебя не любить – так вот странно я устроена. Буду все равно любить. Даже если ты меня не любишь. И спишь, когда я признаюсь тебе в любви.

- Я не сплю.

Только вмиг оказавшаяся у нее на пояснице рука не дала Ксюше вскочить. Но ойкнуть - это она успела.

Рука прижала ее плотнее, другая вернула Ксюшину голову обратно Лёне на грудь.

- Куда собралась? Лежи.

Ксюша смогла из себя выдать только судорожный вздох. Что сказать – она не представляла. Леонид продолжил говорить и за нее тоже.

- Ты извини, что уснул, я в гостиницах и самолетах ни спать, ни есть не могу нормально. Еду-то в себя затолкать все-таки можно, а со сном беда. Извини.

Извинения – это именно то, что ей сейчас очень нужно!

- Ты меня тоже извини. За мои слова, - Ксюша поразилась, как сухо звучал ее голос. С учетом того, что ее, обнаженную, прижимал к себе такой же обнаженный Леонид.