Увести за 60 дней

И на этой, будем считать, тоже жизнерадостной ноте я поплелась готовиться к завтрашнему дню. Который, как выяснилось опытным путем, сулил мне неожиданную встречу.

* * *- Лилечка!

Я остановилась. Даже замерла. А ко мне уже торопился, сияя улыбкой, Платоша.

Твою ж мать…

- Привет!

Я смотрела на него, как на приведение. Внезапно, вдруг, на меня волной нахлынули воспоминания. Которые я очень старательно и даже небезуспешно затолкала куда-то туда, откуда им хода, как я была уверена, не было.

Ага, как же. И тут - Платоша, мастер вызывания непрошенных воспоминаний. Умелец, мать его, хренов!

- Ты меня не помнишь? – гладкий лоб Платоши взбороздила морщина.

– Я – Платон, коллега твоего брата. Помнишь, он нас в офисе знакомил?

- Помню,- наконец сипло отозвалась я. – Привет.

- Какая неожиданная встреча! – снова заулыбался Платон. Был он человеком перманентно жизнерадостным. Наверное, как я когда-то. Хотя, может, я себе льщу. – Мы ж с тобой не виделись больше с того раза, как… Да…. – вдруг перестал улыбаться Платон. – У Даньки тогда все не сложилось. Ну да ты, наверное, знаешь.

- Знаю, - снова не очень разнообразно отозвалась я.

В это время я старательно запихивала внутрь все то, что вызвало во мне эта встреча. Изыди, повелитель текилы. Изыди, а?!

- Надеюсь, ты те мои слова всерьез не восприняла, - Платоша какого-то черта не сводил с меня своего голубоглазого взгляда.

- Какие слова? – моя общительность категорически отказывалась помогать мне.

- Ну, про то, чтобы сорвать эту свадьбу.

- Почему же? Я человек серьезный и профессионал. Ты попросил – я сделала.

Я не понимала, почему это сказала. Но испытала огромное облегчение, произнеся это. Пусть как будто в шутку.

Но вслух. А слово не воробей. Вообще никто не воробей, кроме воробья.

Платоша поле паузы рассмеялся.

- А ты забавная. Лёньке повезло с сестрой. Пусть скажет спасибо цыганом.

И тут я неожиданно улыбнулась. Надо же, он помнит эти глупые шутки. То, что я говорила, когда еще… когда еще не совершила самых страшных и необратимых поступков в своей жизни. Это была какая-то другая я. Которую потом унесли обратно цыгане.

- Я ему передам.

- Знаешь, кроме шуток. Данька нас не услышит, поэтому я скажу, - Платоша выудил пискнувший телефон из кармана, мельком глянул на экран, а потом снова убрал.

– Я рад, что все так вышло.

- Почему? - я выпалила это совершенно не тем отрешенным тоном, которым говорила с ним до этого. Этот умелец Платоша все-таки расковырял! Все, до чего смог добраться.

- Странный это был бы брак, - пожал плечами Платон. - Они друг другу совершенно не подходили.

- А тебе, конечно, виднее?"

"- Со стороны всегда виднее.

- Со стороны завиднее, - припечатал я Платошу любимой Ксюшиной фразой. Но на него это не произвело ровным счётом никакого впечатления.