В горах пощады нет

Но сам он ползти в сторону Тамарова не собирался, и потому Артему Василичу пришлось вздохнуть и взять путевые затраты энергии на себя. И он пополз по эллипсовидной окружности, чтобы зайти сбоку и сзади. Последнего требовалось ликвидировать побыстрее, чтобы поискать перевязочные материалы, но Тамаров все равно торопливости и суеты себе не позволял, зная, что при торопливости возможно допустить ошибку, и тогда уже некому будет даже Бессариона перевязать. Выстрелил он с расстояния в десяток метров. Стрелял опять в голову, с двух рук, и в последний перед нажатием спускового крючка момент бандит подполковника увидел. Страха в его глазах не было, только любопытство и непонимание ситуации, словно он не мог поверить, что жизнь его подходит к концу. Но пуля сумела его убедить.

И только после этого, уже устав ползать, Артем Василич выпрямился…

* * *Индивидуальные перевязочные пакеты оказались у каждого из шести убитых, и этого должно было бы хватить, чтобы перевязать двух Бессарионов. Тамаров заспешил, чтобы успеть оказать помощь, пока это еще возможно сделать. Впрочем, он не был уверен, что спасти напарника можно, но готов был хотя бы попытаться.

Перевязочные пакеты – это не индивидуальные аптечки. В них нет никаких антисептиков. Только салфетки пропитаны антибактерицидным составом, отчего становятся даже на ощупь хрупкими. И потому как-то обрабатывать рану возможности не было. Вся обработка свелась к осторожному протиранию входного отверстия пули. Но спасти грузинского подполковника, как чувствовал Тамаров, было уже нельзя. Не было даже возможности саму пулю извлечь. Она вошла в левую лопатку, но, видимо, под острым углом, и направилась не к середине груди, где расположено сердце, а в сторону и застряла где-то там внутри. Медицинские познания Артема Василича были не настолько велики, чтобы понять, какие жизненно важные органы пуля могла повредить. Сам он к врачам обращался только при прохождении медицинских осмотров и, вынужденно, при серьезных ранениях, что случалось с ним дважды. С мелкими ранениями предпочитал лечиться сам. Однажды даже плоскогубцами вытаскивал перед зеркалом два осколка, застрявшие в лице. Врачам Тамаров не доверял, считая, что они ничего в медицине не понимают и только экспериментируют над людьми. Вылечат – хорошо, не вылечат – эксперимент не удался. Но вот с серьезными ранениями у других людей разобраться не мог. Хотя мог сделать перевязку. Чем и стал заниматься…

Бессарион пришел в себя, когда Артем Василич уже раздел его, и застонал.

– Лежи, не шевелись, – сказал Тамаров, протирая входное отверстие пули салфеткой. – Ты что, увернуться не мог? Подставился так…

– Василич… – прохрипел Бессарион. – Все, не дошел я до места…

– И уже не дойдешь. В этом будь уверен.