В горах пощады нет
Подполковник спецназа ГРУ Артем Тамаров заключен в следственный изолятор по обвинению в непреднамеренном убийстве. Но не стал офицер спокойно дожидаться окончания следствия и надеяться, что правосудие во всем разберется по закону справедливости. Он устроил побег. Более того – он захватил с собой арестованного подполковника грузинской разведки Бессариона Мерабидзе, который занимал соседние нары. Оба офицера, преодолевая засады, ловушки и бешеный натиск поисковых групп, бегут в сторону Грузии, на территории которой Мерабидзе гарантирует русскому безопасность и поддержку. Правда, Бессарион пока еще не знает, что все это – хитрая и тонко продуманная операция ГРУ…
Вы попробуйте меня догоните… – уже громко сказал Артем Василич. – А вертухаям передайте, что я намереваюсь еще вернуться и с ними встретиться повторно. Только тогда уже никто не будет знать, что это я с ними встретился. Я люблю работать скрытно и быть скромным. Один раз отработать скрытно не получилось, вот и попал за решетку. Больше так не хочу. Пусть поберегутся. И к другим заключенным… Впрочем, другие меня не касаются. Это можно не говорить…
– Ну ладно, живи, как можешь… – сказал подполковник Бурлаков. – Если не возражаешь, я буду тебе время от времени позванивать.
– Звони. Можешь ради этого даже деньги на номер положить. А то кончиться могут.
– Сделаю. У меня все…
– Буду тебе благодарен. Привет семье, Александр Григорьевич… И моей семье тоже привет передай. Я сам домой звонить пока не хочу…
– Позвоню… Бывай…
Тамаров убрал трубку и посмотрел на Бессариона. Тот смущения не испытывал.
– С командованием говорил?
– Наш начальник штаба бригады позвонил. Интересуется, не собираюсь ли я сдаваться. Но, кстати, рекомендаций по сдаче не давал. Понимает, что наш побег репутацию спецназа ГРУ поднимает. Где он только номер этот раздобыл?
– А где он мог?
– Только у вертухаев спросить…
– А сам ты не звонил ему? – В голосе Бессариона звучало непонимание.
– Зачем? Он мне прикрытие не обеспечит. Если бы я из Грузии бежал в Россию, я бы позвонил, как ты своему командованию позвонил. А здесь все с точностью до наоборот. Что твои?
Бессарион считал, похоже, что его звонок своему командованию встретил полное понимание. Да это и было, собственно говоря, естественно.
– Дали рекомендации по маршруту. Примерно то же самое, что я предлагал сам. И дали имена людей, к которым можно обратиться смело. С ними уже связались. Они помогут.
– У меня такое впечатление, что я в Грузии нахожусь, а не ты в России. Ты на моей земле помощь находишь. Но я на твоей найти не смогу…
– Как так? – не понял Мерабидзе. – А я? Разве я – не помощь?
– Я не про то. Я про то, что в случае гипотетического побега с тобой из Грузии я не смог бы найти там помощь. Из Грузии, а не в Грузию…
Бессарион на такое хитрое переплетение понятий только плечами пожал. Русский язык он знал достаточно хорошо, наверное, когда-то и учился в России или еще в Советском Союзе в последние годы его существования. Но многие понятия все же путал. И предпочитал голову себе не загружать.
– Это хорошо, когда командование поддерживает, – прервал сомнения грузинского подполковника подполковник российский, переводя разговор в нужное русло. – Меня вот не поддерживают, хотя и не сдают. Я и за это благодарен. Но что у нас впереди? Маршрут сильно меняется?
– Почти не меняется.
