Вечный любовник

Женщина еще не пришла в себя окончательно, а ведь прошло уже восемнадцать часов. Дротики были рассчитаны на взрослого мужчину, но она, в любом случае, уже должна была быть в сознании.

Он волновался, не было ли у нее сотрясения мозга."

"Боже, это было точно, как раньше. Они с Дженнифер дрались, а после он изводил себя мыслями о том, что мог нанести ей серьезные повреждения. Муя ее, он всегда осторожно прочищал все раны, искал сломанные кости и глубокие порезы. Удостоверившись, что все в порядке, он занимался с ней любовью, даже если она все еще была без сознания. Кончать сверху на ней, зная, что он не зашел слишком далеко, было самым высшим наслаждением.

Он хотел бы заняться любовью с женщиной, которую похитил.

О подошел к дыре, в которой она находилась. Он снял крышку, включил фонарик и посветил внутрь. Она свернулась на самом дне, упираясь в стенки трубы.

Он хотел вытащить ее. Обнять ее. Поцеловать ее и почувствовать прикосновение ее кожи. Он хотел кончить в нее. Но все лессеры были импотентами. Омега, этот ублюдок, был ревнивым хозяином.

О положил крышку на место и начал прохаживаться рядом, думая о тех сутках, что провел вместе с Омегой, и о депрессии, в которой с тех пор прибывал. Забавно, но теперь, когда у него была эта женщина, его разум очистился и новые обязательства придавали больше сил.

Он знал, что там, в трубе, не Дженнифер. Но вампирша была так похожа на ту, что отобрали у него, что он не собирался быть особо требовательным. Он примет дарованный подарок и будет бережно хранить его.

На этот раз никто не заберет его женщину. Никто.

* * *Когда наступила ночь, и жалюзи на окнах поднялись, Зейдист откинул покрывало и поднялся. Совершенно голый, он прошелся по комнате, в которой остановился.

Произошедшее вчера с Бэллой убивало его. Он хотел найти ее и извиниться, но как бы это выглядело?

Прости, что я набросился на тебя, как животное. И меня не тошнит от тебя. Правда.

Боже, он был таким кретином.

Он закрыл глаза и вспомнил, как стоял, прижавшись к стенке ванной, когда она шла к нему, чтобы прикоснуться рукой к обнаженной груди. У нее были длинные, изящные пальцы с ненакрашенными ногтями. Он подозревал, что ее прикосновение было бы едва ощутимым. Легким и теплым.

Он должен был собраться с силами. Если бы он сделал это, то как истинный свободный человек познал бы хоть раз прикосновение нежной женской руки. Как к рабу к нему часто прикасались, но всегда против его воли. Но освобожденный…

И это была бы не просто чья-то рука. Это была бы рука Бэллы.

Ее ладонь легла бы на его грудь, может, она даже погладила бы его немного. Ему могло бы это понравиться, если бы она действовала медленно.