Вечный любовник

Особенным воспоминанием была та ночь, когда она выскочила из дома Бэллы, выбежала на холод босиком, бросилась в его объятья, признаваясь, что ей плохо… Наконец-то обращаясь к нему за помощью.

Он почувствовал что-то на лице.

О, твою мать. Он, что, плачет?

Ага.

И ему было наплевать, что он размяк.

Он посмотрел вниз на дорожку из булыжников и понял, что зациклился на абсурдной мысли о том, что они слишком белые в искусственном освещении. Как и заборчик во внутреннем дворе. Как и фонтан, отключенный на зиму, в самом центре…

Он замер. Его глаза широко распахнулись.

Он медленно повернулся к дому, посмотрев на окна их комнаты.

Родившаяся в голове идея придала ему сил, и он пустился бегом через вестибюль.

* * *Мэри лежала на больничной койке и пыталась улыбаться Бутчу, сидевшему в углу в своих солнцезащитных очках и шляпе. Он пришел сразу после ухода Рейджа, чтобы сторожить ее до захода солнца.

— Не надо пытаться соблюдать светские приличия, — сказал Бутч, словно понял, что она просто пытается быть вежливой. — Просто занимайся своим делом.

Она кивнула и выглянула в окно. Игла, введенная в вену, не причиняла боли. Но, с другой стороны, она была в таком состоянии, что не почувствовала бы даже железные когти, вцепись они ей в кожу.

Святой Боже. Вот и пришел конец. Неизбежность смерти настигла ее. И на этот раз выхода не было. Ничего нельзя было сделать. Не было поля для битвы. Смерть из абстрактного понятия превратилась в реальное событие.

Но она не ощущала спокойствия. Или смирения. Она чувствовала только… ярость.

Она не хотела умирать. Не хотела оставлять мужчину, которого любила. Не хотела покидать беспорядочный хаос жизни.

Остановите это, подумала она. Кто-нибудь… остановите это.

Она закрыла глаза.

В полной темноте она увидела лицо Рейджа. В своих мечтах она дотронулась рукой до его щеки и почувствовала тепло его кожи, его силу. Слова всплывали у нее в голове, рождаясь из ниоткуда, уходя… в никуда, видимо.

Не заставляй мне уйти. Не заставляй мне оставить его. Пожалуйста…

Боже, позволь мне остаться с ним и любить его еще хоть чуть-чуть. Я обещаю ценить каждое мгновение. Я обниму его и никогда не отпущу… Боже, пожалуйста. Останови это…

Мэри заплакала, когда поняла, что молится… молится из последних сил, раскрывая душу, умоляя. Взывая к тому, во что даже не верила, посреди беспросветного отчаяния, она осознала истину."

"Вот почему ее мать верила в Бога. Сисси не хотела конца карнавалу, не хотела, чтобы карусель останавливалась, она не хотела покидать… Мэри. Предстоящее расставание с любимыми, в большей степени, чем завершение жизни, укрепляло веру. Надежда на то, что у нее будет еще хоть немного времени, чтобы любить, заставляла мать держаться за крест, смотреть в глаза статуям и произносить слова молитвы.