Вечный любовник

У меня такое ощущение, что я сейчас упаду в обморок, а я бы не хотел свалиться на тебя.

Она положила его тяжелую руку себе на плечо и обняла за талию. Когда он оперся на нее, она сгорбилась под его весом.

Как только Рейдж лег на кровать, он снял с запястий и шеи белые ленты. Именно тогда она заметила что-то искрящееся, смешенное с кровью на его голенях. Она взглянула на черную плиту. На ней были какие-то осколки, словно стекло. Или бриллианты? Боже, он упирался коленями прямо в них. Не удивительно, что он серьезно порезался.

— Что ты делал? — Спросила она.

— Скорбел.

— Почему?

— Позже.

Он потянул ее вниз и, уложив на себя, взял за руку.

Чувствуя тепло его тела, она задумалась о происхождении чудес. Не тех чудес в стиле «мне сейчас реально повезло», но настоящих чудес: мистических, необъяснимых. Она вспомнила докторов, мельтешивших вокруг нее с картами и анализами. Снова почувствовала слабый электрический разряд, прошедший через ее руку в сердцевину груди, когда фигура в черной накидке прикоснулась к ней.

И подумала об отчаянных молитвах, которые обращала к небесам.

Да, решила Мэри. Чудеса действительно случаются.

Она смеялась сквозь слезы, жадно вслушиваясь в нежные успокоительные слова, которые шептал ей Рейдж.

Немного погодя она сказала:

— Только моя мать могла бы поверить в это.

— Поверить во что?

— Моя мать была ревностной католичкой. Она верила в Бога, спасение и вечную жизнь. — Она поцеловала его в шею. — Так что она мгновенно поверила бы во все это. И она была бы полностью убеждена, что под этими черными одеяниями скрывается Матерь Божья.

— На самом деле, это была Дева-Летописеца. Она много кто, но уже точно не мать Иисуса. Ну, по крайней мере, не в нашем понимании.

Она подняла голову.

— Знаешь, мать всегда говорила мне, что Бог спасет меня, буду я в него верить или нет. Она была уверена, что я не смогу избежать его благодати из-за своего имени. Она говорила, что каждый раз, как кто-то зовет меня по имени, или пишет его, или думает о нем, божественная сила защищает меня.

— Твое имя?

— Мэри. Она назвала меня в честь Девы Марии.[116]

Дыхание Рейджа прервалось. А потом он мягко рассмеялся.

— Что смешного?

Его глаза светились ярко-голубым.

— Просто Ви… ну, Вишес, никогда не ошибается. О, Мэри, моя прекрасная дева, позволишь ли ты мне любить тебя, пока я живу? А когда я отправлюсь в Забвение, пойдешь ли ты за мной?"

"— Да, — она погладила его по щеке. — Но разве тебя не волнует, что я не могу иметь детей?

— Не особенно. У меня есть ты, это все, что имеет значение.

— Знаешь, — прошептала она. — Существует же усыновление. Вампиры усыновляют детей?

— Спроси Тора и Велси. Могу точно сказать, они уже считают Джона своим. — Рейдж улыбнулся. — Хочешь ребенка, я тебе его достану.