Вечный любовник

Каждый раз, когда появлялся зверь, его зрение, казалось, отправлялось на каникулы и совершенно не торопилось возвращаться. Тело тоже отказывалось подчиняться ему: руки и ноги болтались почти бесполезным весом около его торса.

Желудок все еще не пришел в себя. От одной мысли о еде его начинало подташнивать.

Напрягшись, он остановился. Он не мог разглядеть многого, но был точно уверен, что в холе есть кто-то еще. Он находился чуть левее его. Чужак.

Он развернулся и выдернул фигуру из дверного проема, хватая человека за горло и прижимая его к противоположенной стене. Слишком поздно он понял, что это была женщина. Стыд накатил на него, когда он услышал ее хриплое затрудненное дыхание. Он ослабил хватку, но не отпустил ее окончательно.

Тонкая шея под его ладонями была теплой и мягкой. Пульс — быстрым: кровь неслась по венам, идущим прямо в ее сердце. Он наклонился, чтобы принюхаться к ней. Потом резко отодвинулся назад.

Господи, она человек. Больна, может быть, умирает.

— Кто ты? — Спросил он. — Как ты сюда попала?

Она молчала, быстро дыша. Женщина была сильно напугана, ее страх проникал в его ноздри как запах от костра.

Он снова обратился к ней, смягчив голос:

— Я не причиню тебе зла. Но ты здесь чужая, и я хочу знать, кто ты.

Ее горло задвигалось под его ладонью, словно она сглотнула.

— Меня зовут… Меня зовут Мэри. Я пришла сюда с подругой.

Рейдж перестал дышать. Его сердце пропустило удар, потом снова забилось в медленном ритме.

— Скажи это снова, — прошептал он.

— Меня зовут Мэри Льюс. Я подруга Бэллы. Мы пришли сюда с мальчиком, с Джоном Мэтью. Нас пригласили.

Рейдж задрожал, кожу приятно покалывало. Музыка ее голоса, ритм ее речи, звук слов поглотили его, успокаивая, исцеляя. Сладко притягивая его.

Он закрыл глаза.

— Скажи еще что-нибудь.

— Что? — Спросила она, совершенно сбитая с толку.

— Говори. Говори со мной. Я хочу слышать твой голос.

Она молчала, и он уже был готов снова попросить ее, когда она произнесла:

— Вы не очень хорошо выглядите. Может, вам нужен врач?

Он поймал себя на том, что начал чуть раскачиваться. Смысл слов не имел никакого значения. Только их звучание, ее голос: низкий, мягкий, легко касающийся его ушей. Он чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку.

— Еще. — Он обвил ладонью ее шею, чтобы лучше чувствовать вибрации, исходящие от горла.

— Вы не могли бы… Вы не могли бы отпустить меня?

— Нет.

Он поднял вторую руку. Она была одета в шерстяной свитер, и ему пришлось отодвинуть воротник, положив руку ей на плечо, чтобы она не смогла уйти.

— Говори.

Она начала вырываться.

— Вы слишком сильно сжимаете меня.

— Я знаю. Говори.

— О, Боже мой, что вы хотите, чтобы я сказала?

Даже раздраженный ее голос был прекрасен.

— Что угодно.

— Хорошо.