Всё начинается со лжи

И, может быть, кому-то покажется нестрашным, что твой будущий муж трахался с бывшей под воздействием наркоты, он же не виноват. И, клянусь, я хотела быть среди них. Но мне было тошно. Противно. Обидно. Горько. И больно.

Я собирала вещи, потому что не могла оставаться в этой квартире. Не могла сидеть в этих стенах. А больше мне заняться было нечем. У меня не было работы, не стало докторской. Даже на дачу я не могла уехать — за окном как из ведра лил дождь.

Весь день и всю ночь я таращилась в чёртово окно, не понимая, что чувствую. Не представляя, как это принять. Нет, я не винила Верейского. Я даже Юльку не ненавидела — она мстила за «своё», чего-то подобного я и ждала, что она захочет его вернуть.

Я просто не знала, как мне с этим жить.

Говорят, у людей есть три основных первобытных реакции на стресс: «замри», «беги», «дерись». После того как меня уволили, я словно «замерла». Такая навалились апатия, бессилие, даже безразличие. Сейчас я хотела бежать. Всё равно куда, лишь бы не сидеть на месте. Лишь бы не видеть стены, которые словно кричали как Его здесь не хватает.

— Элечка, ты что собираешься в Благовещенск? — не унималась встревоженная мама.

— А почему нет? Там тоже люди живут, — остервенело срывала я с вешалок одежду.

Раз уж она слышала, что я говорила, то почему бы ей не слышать о чём. А чего не дослышала, она наверняка себе щедро додумала.

— Павел что тебе изменил? — спросила она совсем тихо.

Ну вот, я же говорю: чего недослышала…

— Мам, — покачала я головой предупреждающе.

— Элечка, ну ты хоть дождись его, выслушай. Ну зачем горячку-то пороть?

— Мам, я просто не могу сейчас видеть всё это, — показала я неопределённо рукой, потому что даже паутина на потолке теперь напоминала о нём (он всё собирался её смахнуть), а сама посмотрела на кровать. Воображение тут же услужливо нарисовало на этой кровати его и Юльку. И хоть я знала, что от этих картинок никуда не сбежать, продолжила сворачивать и кидать в чемодан вещи. — Не могу просто сидеть на месте и ничего не делать.

— Ну съезди куда-нибудь. На курорт.

О, боги! Я с размаха села на кровать.

— Да, именно курорта мне сейчас и не хватает, мам. Ещё в Сочи посоветуй мне съездить! Как раз сейчас самое то!

— Прости, — горестно ссутулившись, села она рядом, — что-то не подумала.

— Нет, мам, он мне не изменил. И я не еду в Благовещенск, — обняла я маму. — Но мне правда сейчас очень плохо. Не заставляй меня ещё с тобой спорить. Я и так не знаю, что делать. Не знаю, понимаешь? — В дверь позвонили. Я встала. — Хочу пойти и кого-нибудь убить, — обернулась в дверях.

И даже точно знаю, кого. Но тогда меня посадят за убийство двух и более лиц. Но, сомневаюсь, что мне станет от этого легче.

Я махнула рукой. Пнула игрушку, что попалась под ноги по дороге. И широко распахнула дверь.