Всё начинается со лжи

— Ни за что! — зашипела она, пытаясь освободиться.

— Не-е-ет? — покачал он головой и только крепче намотал на руку волосы, глядя в её лицо. — А твоё согласие мне больше не требуется. Я попрошу его у твоего отца. Правда, Владимир Олегович? Вы же согласны на этот брак? Уверяю вас, я смогу позаботиться о вашей дочери. Так, как она того заслуживает. Ну же, Владимир Олегович? Не заставляйте делать вашей дочери больно.

Пашутин сглотнул, но ответить не успел.

— Я тебя засужу! — крикнула Юлька. — Засужу, сука! И это ты сядешь! За то, что изнасиловал меня.

Он засмеялся. Злорадно. Красиво.

— Нет, девочка моя. Не сяду. Потому что я этого не делал. Я не зверь какой-нибудь, каким ты меня выставила, — он глянул на меня. — Да, Эльвира Алексеевна? У вас же обо мне такое сложилось впечатление? А там не моя сперма и не моя ДНК. Я женщин не насилую… Если они сами этого не выпрашивают, конечно.

Он дёрнул за волосы так, что Юлька взвыла. И я шагнула вперёд.

— Отпустите её, Ренат!

— А то что? — удивлённо глянул он на меня.

— Ничего, — я уверенно сделала ещё два шага и протянула руку. — Просто отпустите и всё. Не надо издеваться над беременной девушкой.

— Она беременна? — удивлённо уставился на меня Алескеров. Но хватку всё же ослабил. Секунду подумал, а потом толкнул Юльку ко мне.

— Тихо, тихо, тихо, — обняла я её, отводя в сторонку, когда она уставилась на меня испуганно. Но это, к счастью, видела только я. — Тс-с-с-с. Я знаю. Молчи.

Она сдавлено зашептала:

— Клянусь, это сделал он.

Я не стала переспрашивать, что именно: изнасиловал её или вмешался в работу криминалистов. Но что бы он ни сделал, сам виноват. Я повернулась к Алескерову.

— Да, она беременна. Но вам не стоит переживать, Ренат Азимович, ведь это была не ваша сперма и не ваша ДНК, я же правильно поняла? А раз не ваша, неужели вы женитесь на девушке, беременной не от вас?

Он молча сверлил меня глазами. Нет, если бы мог, он бы меня испепелил, но я, на его беду, не воспламенилась. И никуда не исчезла. Как и его неожиданная проблема.

«Ну давай! — усмехнулась я. — Ты же не идиот. Всё понимаешь. Женишься — а она беременна не от тебя. Откажешься — а если этот ребёнок твой? И по фиг что там сейчас в протоколах криминалистов, если этот ребёнок твой, значит, в ней была твоя ДНК и сперма, и она тебя засудит».

— Ладно, к делу, — не решив сложную задачу сходу, он махнул Пашутину рукой. — Подписываем бумаги.

Но тот внезапно упёрся.

— Я ничего не подпишу, Ренат, — голос Пашутина прозвучал неожиданно твёрдо.

— Серьёзно?! — презрительно скривился Алескеров, — Да я же тебя в порошок сотру! Будешь гнить на нарах до конца своих дней! И ни твоей шлюшке дочечке, ни твоей шлюшке жёнушке ничего не достанется.

— Не достанется и тебе, — возразил Пашутин.