Всё начинается со лжи

— Ах, ты передумал? И, думаешь, я оставлю это так? Жалкий балабол! Думаешь, это сойдёт тебе с рук? Надеешься, вот так просто отделаешься? — летели в меня словесные гром и молнии.

— Пап, не надо. Не нервничай, — заботливо погладила Юлька отца по плечу. И брезгливо сморщилась, глянув на меня — Он того не стоит. Твоих нервов. Твоего здоровья. Присядь. Успокойся.

Смерив меня очередным уничижительным взглядом, она махнула строгой сиделке, что, видимо, прилетела с отцом. По крайней мере выглядела она именно как сиделка. Чопорная, строгая, вся какого-то мышиного цвета от пучка волос на затылке до стоптанных туфлей. Она вызывала неприятные ассоциации с домами для душевнобольных. И стояла так, словно только и ждала, когда её позовут.

Запахло лекарствами. Застучало стекло графина о стакан.

Плеск воды. Шуршание таблеток в пластиковой банке. Тяжёлый вздох дивана, на который всё же опустилась задница хозяина дома.

Пашутина усадили. Заставили что-то выпить, что-то сунули под язык, что-то укололи, задрав рукав. И автоматический тонометр пискнул, прежде чем с мерным гудением начать закачивать воздух в манжету.

— Думаешь, я приму твои жалкие извинения? — из-за таблетки во рту слова Владимира Олеговича прозвучали невнятно.

Но я разобрал. И хотя в упор не помнил в каком месте его нескончаемого монолога я извинялся, промолчал."

"— Считаешь, это нормально? Разорвать отношения, когда твоя баба ждёт ребёнка? Считаешь я это допущу? — жевал он вопросы вместе с таблеткой и морщился.

— Считаете, можете меня заставить? — вздохнув, опёрся я на край стола спиной, пока он пил, неприятно стуча зубами о стакан, что помогала ему держать сиделка — его рука тряслась.

— Заставить? — отшвырнул он стакан.

— Папа! — недовольно взвизгнула Юлька, которую окатило водой.

Но Пашутин её словно не заметил, испепеляя меня взглядом.

— Нет, ты, сука, женишься добровольно и по собственному желанию. Потому что дал слово! Потому что ты мужик или жалкий трус?

— Трус как раз и женился бы. Без вопросов и разговоров. А я — нет. От ребёнка я не откажусь. Если он мой, — посмотрел я на Юльку, а потом повернулся к её отцу. — А вот связать свою жизнь с бабой, что притаскивается домой под утро в засосах, увольте, — я оттолкнулся от стола, встал. И снова посмотрел на бывшую невесту. — Честно говоря, мне давно плевать с кем ты трахаешься, дорогая, но хотя бы отца в заблуждение не вводи, — я швырнул в мусорную корзину салфетку и направился к двери. — У меня всё, дамы и господа. Счастливо оставаться!

— А ну-ка стоять! — прозвучал мне в спину громкий голос. — Я ещё с тобой не закончил.

И будь в этом кресле не Пашутин, я бы и шага не замедлил на такой тон, и бровью не повёл.