Всё начинается со лжи

Но чем больше информации она у меня выпытывала: как проявляется болезнь, что будет происходить с отцом, тем становилась тише, молчаливее и бесцветнее.

— Не говорите ему, что я знаю, — снова свернувшись на боку калачиком, подтянула она ноги к груди.

— Не скажу, — укрыла я её одеялом. — Тебе надо поспать.

— Не могу, — покачала она головой. — Камиль был здесь. Он его убьёт. Может, уже убил. Или он — Камиля.

— Ты можешь как-то этому помешать? — убрала я упавшие на её лицо волосы.

Она отрицательно покачала головой.

— Тогда нет смысла себя изводить. Чему суждено, то случится. Сделать тебе ещё укол?

В этот раз она кивнула.

Я ушла, оставив её на попечение медсестры, когда от Юлии Владимировны словно осталась безжизненная тень. И позвонить Верейскому — это всё, о чём она меня перед уходом попросила.

— А что с ней? — перекладывая со сковороды на мою тарелку жареное яйцо, спросил он.

— Она сама тебе всё расскажет. Всё, что сочтёт нужным, — тяжело вздохнула я и ласково ему улыбнулась.

Какой он стал интересный без своей щетины. Не столько юный и трогательно прекрасный, как молодой бог. Сколько, наоборот, мужественно обветренный и по-мальчишески дерзкий с этим гладким волевым подбородком и упрямой ямочкой на нём. Ямочкой, то так опасно близко подводила его к разгадке — у Машки была такая же.

Не нравилась мне только хмурая складка, что пролегла сейчас между его бровей.

— У тебя всё хорошо? — всматривалась я в эту идеально прямую морщинку, когда он сел напротив.

— У меня? Да, — посмотрел он на меня в упор. Загадочная полуулыбка тронула его губы. — А у тебя?

— Не знаю, — пожала я плечами, выдержав его взгляд. — Ты какой-то подозрительный сегодня.

— Более подозрительный, чем всегда? — искрились его глаза, сейчас пронзительно бездонные, как озеро в горах. И искрились лукаво.

— Словно ты хочешь что-то мне сказать.

— Хочу, — опустил он взгляд в тарелку, и принялся усердно ковырять яичницу. — Хочу пригласить тебя на свадьбу.

Всё оборвалось у меня внутри. А он как ни в чём ни бывало трескал жареные яйца. Засунув в рот кусок хлеба, пропитанный желтком, он прожевал, и снова посмотрел на меня, улыбаясь одними глазами.

— Не знаю о чём ты подумала, — вытерев рот салфеткой, улыбнулся он. — Но это свадьба моей младшей сестры, — он поднял руку, предвосхищая моё возражение. — Отказ не принимается. Ты идёшь. Со мной. У тебя неделя с лишним на подготовку. Успеешь всё.

Он потянулся к моей руке. Поцеловал. И мягко вложил в ладонь банковскую карточку, фокусник!

— Не бросай меня там одного. Пожалуйста! Для меня это очень важно.

Я положила карточку на стол и закрыла руками глаза.

— Там будет вся твоя семья?

— Не только, — прозвучал его голос уверенно и спокойно.