Выжившая из Ходо. Академия

Стэндиш указал на медленно тающие останки змеев-рыб.

– Ты же сражалась с ними, верно?

– Наверное... – пробормотала я.

– Этим? – спросил Святой, указывая на катану духа, которая все еще валялась в траве.

Я оглядела чистое лезвие клинка и «призналась»:

– Нет. Кажется, эльфийской магией.

Святой нахмурился, но, как ни странно, не стал уличать меня во лжи. Молча подобрал клинок, вложил его в ножны и сунул их себе за поя. Тьен подал мне мешочек с окариной.Я прижала инструмент к груди и спросила:

– Там были еще эти твари? Вы убили их?

– Да, – ответил за него Шон. – Всех. Как ты справилась с ними сама?

– Эльфийской магией, – повторила я.

– Сама не знаю, как это происходит.

– А нужно было воспользоваться моим щедрым предложением и простимулировать твою золотую искру.

Я не стала говорить, что больше всего на свете хотела от нее избавиться. Как и от этих ужасных острых ушей.

«Ты красивая», – укоризненно сказал Тьен."

"Я поудобнее устроилась в руках Винсента и закрыла глаза. Слабость все еще одолевала меня. Что это? Расплата за соединение эльфийской магии с некромантией? Если после каждого боя я буду падать в обморок, это будет подозрительно.

Хотя сейчас все подозрительнее некуда. Я сомневалась, что Святой оставит меня в покое после этого. Он знает про нарату. И, судя по названию, этих тварей он видел только в Рибене.

Словно прочитав мои мысли, Стэндиш задумчиво заметил:

– Я никогда не видел нарату. Только слышал о них в Рибене. Удивительно.

– Но откуда они здесь взялись? – спросил Ястер.

– А вот это серьезный вопрос. Если верить тому, что слышала Шия, получается, что это была ловушка на герцога Бейтана.

– Айсабуро Тайджу сейчас в Нуамьенне, – не открывая глаз, напомнила я.

– Думаешь, он приложил к этому руку? – заинтересованно поинтересовался Святой.

– Он единственный рибенец, которого я видела. Он был на балу у герцога Бейтана. Возможно, это одна из его интриг.

Какое-то время все шли молча, а затем охотник был вынужден признать:

– Исключать этого нельзя. Нужно как можно скорее вернуться в Линьин и доложить все Хенману. Будем надеяться, с ним и его отрядом тоже все в порядке. Да еще орденцы, которых послал Фиррем. Эта история дурно пахнет.

Юноши выразили свое согласие. Я приоткрыла глаза в тот момент, когда мы подошли к деревне.

На воротах все еще трясся тот самый паренек.

– Не бойся, –снисходительно сказал Стэндиш. – Мы убили их всех.

– Всех? – недоверчиво спросил мальчишка. – И что, никто больше не умрет на закате?

– Никто, – заверил его Винсент.

В доме старосты до комнаты меня провожали все вместе. После того, как Вин положил меня на постель, я подозрительно оглядела своих товарищей и задала вопрос:

– Что такое?

– Ничего, – ответил Шон и поспешно ретировался. Ястер и Винсент последовали за ним.