Выжившая из Ходо. Академия

Монстр торжествующе взревел и замахнулся когтистой лапищей. А у меня, как назло, не было сил даже для того, чтобы шевельнуться.

Время как будто замедлилось, я видела, как сгущается серый туман над головой существа, чтобы скрыть мой предсмертный крик, как широкая черная ладонь приближается к моему лицу.

А затем перед глазами мелькнуло что-то белое. Полоса? Нет, лента. Белая атласная лента обвила руку существа, а вторая полоска отрезала кисть, будто это была не ткань, а гибкое лезвие. Зверь почти не заметил потери, лапа тут же начала отрастать снова, а к беспомощному Шону метнулись, расталкивая друг друга, сразу трое существ помельче.

Меня захлестнуло бешенство. Больше всего на свете я всегда ненавидела беспомощность. Вместе с яростью внутри меня вспыхнул жар, стало больно дышать... Больно дышать?"

"Я сама не поняла, что случилось. Трава под нашими ногами на мгновение вспыхнула золотым светом, а затем из-под земли взметнулись вверх прямые зеленые побеги. Острые концы пронзали найгов, и те начали корчиться, пытаясь вырваться. Белые ленты не стали медлить. Они обвивались вокруг шеи тварей, отрезая найгам головы, а затем руки и ноги.

Я изумленно хлопала глазами и смотрела на зеленые побеги, напоминающие стебли бамбука. В груди разгорался жар, который обжигал легкие. И это до боли напоминало тот момент, когда эльфийка пробудила мою золотую искру. Меня поразила догадка. Так это и есть она? Та самая «творящая жизнь» магия эльфов?

Все это пронеслось в моей головы в считанные мгновения. Крупного найга тоже пронзили стебли. Но прежде, чем белые ленты оторвали ему голову, длинный коготь успел оцарапать мне щеку.

Капли крови выступили на коже, и ночь окрасилась знакомой зеленью.

Кажется, так плохо мне еще никогда не было. Жар в груди стал нестерпимым, живот скрутило болью, в щеку будто воткнули нож, а в глазах потемнело. Я силилась сделать вдох, но у меня ничего не получилось. Эльфийская магия и некромантия категорически не желали уживаться в моем теле.

В голове снова раздался голос:

«Спокойно. Дыши».

После этого холодный язык прошелся по моему лицу, заживляя ранку и усыпляя пробужденный ей некромантский дар. Жжение в груди начало медленно утихать. Я сделала судорожный вдох.

Над головой раздался голос Святого:

—Живые? Неплохо справились. Девчонка использовала золотую искру?

– Ее зовут Шиясса, – выдавил Шон, которому пришлось гораздо тяжелее, чем мне.

Я мягко отстранила морду пса и огляделась. Передо мной сидел Тьен, и умные зеленые глаза смотрели на меня укоризненно. Шон и Ястер стояли перед Святым и сбивчиво рассказывали ему о том, что произошло. Винсент закатал рукава рубашки и выверенными четкими движениями наматывал на предплечье белую атласную ленту.