Залог страсти

Он уже был довольно взрослым, когда родилась Мария.

Джеймс был высок, как многие Стюарты, с большим носом и выступающим подбородком. Рыжеватые волосы и янтарные глаза он унаследовал от Стюартов. Мария Гиз гордилась им, как собственным сыном. Ходили слухи, что она собиралась сделать его регентом дочери, если окажется на смертном одре, прежде чем Мария выйдет замуж.

Джеймс Стюарт любил Марию Гиз, как родную мать. В отличие от дочери она была женщиной практичной, а этим качеством в женщинах он восхищался.

Как многие шотландцы своего времени, он стал протестантом и перешел в реформатскую церковь.

И даже пытался наставлять единокровную сестру, но рассорился с ней из-за ее решимости выйти за Генри Дарнли. Несколько лет он провел в оппозиции и ссылке, после чего Мария официально простила его и вернула ко двору. Но их отношения уже больше никогда не были прежними, особенно после убийств Риччо и лорда Дарнли и поспешного брака Марии с Босуэллом. Но все было в прошлом. Мария сбежала, а он стал регентом Шотландии и правил вместо маленького племянника.

После короткого молчания он пригласил Ангуса и его жену сесть рядом.

– Мой сын Донал рассказал мне все, – начал он. – Теперь я хотел бы выслушать вас, милорд Дун. У нас было доказательство вашей измены. Теперь вы привозите прямо противоположное доказательство. И заявляете, что вы честный человек. Какой истории я должен верить? Обе вполне правдоподобны.

– Милорд, могу я задать вопрос? – спросил Ангус.

Морей кивнул.

– Кто привез вам эти сведения?

– Не знаю, – пожал плечами Морей. – Один из моих людей подслушал все это в таверне.

– Так у вас нет веских оснований для обвинения? Только слухи? Я отрицаю, что изменил вам и стране, милорд.

Фергюссоны из Дуна имеют репутацию людей, избегающих политики и всяческих заговоров. Оглядитесь. У меня хороший дом и жена. Двое маленьких детей. Мне нечего желать. Почему, во имя Господа, я должен подвергать опасности все, что у меня есть, ради провального дела?

– Так вы считаете дело королевы провальным?

– Именно. Как многим вашим знакомым, мне не нравилось обращение с королевой после ее поражения при Карберри. Она – помазанница Божья. Но когда несколько месяцев назад она вновь потерпела поражение при Лэнгсайде и сбежала в Англию, я, подобно многим былым союзникам, больше не мог оправдывать ее действия.

Я не принадлежу ни к партии короля, ни к партии королевы. Я стою за Шотландию, а маленький Яков Шестой – и есть Шотландия.

На графа Морея речь Ангуса произвела большое впечатление. Но все же он сказал:

– А как насчет бумаг и золота, изобличающих вас?

– Письмо было подделкой. И оно, и золото были положены на дно седельной сумки, где я вряд ли мог бы их найти. Но тот, кто искал намеренно, наверняка нашел бы.