Залог страсти

А он намерен сделать все, чтобы этого не случилось еще очень долго.

На этот раз они крепко проспали до утра. Но как бы ни хотели остаться в постели, все же понимали, что нужно вставать. Анабелла поспешила одеться, чтобы самой проводить Агнес. Она знала, что Ангус не выйдет во двор. Он будет стоять на башне и смотреть, как отъезжают брат с женой. Он сказал Мэтью все, что хотел. Если чертов дурень не может понять ошибочность своего выбора, значит, пусть уезжает из Дуна, пока не навлек беды на них всех. Если Ангус и жалел о своих поступках, то лишь из-за горя, которое испытает старая Жанна, мать Мэтью и Джин.

Но Жанна поймет. Она всегда была верна Дуну.

Анабелла поспешила во двор замка, где Агнес обнимала сына и обещала прислать за ним. Робби Фергюссон не совсем понимал, что происходит, потому что был слишком мал. Он увернулся от нее и побежал искать кузенов. Анабелла обняла сестру и отдала маленький свиток пергамента: письмо, которое написала родителям.

– Напиши мне и расскажи, нашел ли Роб жену. А если да, признайся, нравится ли она тебе. Ох, Агги, мне будет тебя недоставать."

"– Мое место рядом с Мэтью, – чопорно заявил Агнес.

 – Он ждет меня за мостом. С нами едут десять молодых парней из Дуна, которые верны королеве.

– Я рада, что у вас есть защита. До Рэта далеко, – вздохнула Анабелла.

Десять человек! Нужно обязательно рассказать Ангусу. Ему будет интересно узнать.

– Прощай, сестра, – спокойно сказала Агнес, садясь в седло.

– Прощай, Агги, – тихо ответила графиня Дун, грустно наблюдая, как сестра с гордо поднятой головой выезжает со двора на мост, в конце которого ждали Мэтью и его люди. Она так и не оглянулась.

Анабелла заплакала.

К ней подошла Джин и взяла хозяйку за руку.

– Это дело рук Марии Стюарт. Ее обаяние оторвало от семьи еще одного мужчину.

– Все лучше, чем позволить ей уничтожить Фергюссонов из Дуна, – произнесла Анабелла неожиданно жестким тоном. Она была зла на то, что случилось. И прежде всего зла на Мэтью.

И тут она вспомнила.

– Как старая Жанна восприняла все это?

– Она в бешенстве, слава богу! Но это лучше, чем скорбеть! Ругается на бретонском наречии! – фыркнула Джин. – Я не слышала ее ругательств с тех пор, как умер наш отец. Некоторые слова я даже не понимаю.

Она сжала руку Анабеллы.

– Мы это переживем. Фергюссоны всегда выживают.

Пока женщины провожали Агнес, граф отпустил курьера с обещанием и предостережением:

– Возвратитесь в Дун, и эти пять золотых полновесных монет – ваши. Предадите меня – и я вас найду.

Гонцу вернули все его вещи, включая кошель с одной серебряной монетой и несколькими медяшками. Его когда-то тощая лошадь теперь стала жирной и гладкой. Курьеру дали теплый плащ, поскольку когда он впервые прибыл в Дун, в верхней одежде не было нужды, да у него ее и не было.