Земное притяжение

Хабаров постоял немного, дождался, пока стихнет рычание мотора, и вернулся в сарай.

Один из гопников сидел, свесив голову, и качался из стороны в сторону. Второй по-прежнему лежал.

Хабаров подтащил трёхногую табуретку, как следует утвердил её и уселся напротив. Тот, что сидел, стал загребать ногами и подался от него назад, к стене.

— Не суетись, — велел ему Хабаров.

— Ты… ты кто, твою мать? Откуда ты взялся, твою мать? Тебе чё, больше всех надо? — забормотал гопник дрожащим голосом.

— Как тебя звать-то, урод? — скучным голосом спросил Хабаров.

— Да чё я урод, сам ты урод, мать твою!.. Вали отсюда, паскуда, пока я подмогу не вызвал, — продолжал бормотать тот, как видно, по многолетней привычке. — Не лезь не в своё дело, лезет он!..

— Я лезу? — удивился Хабаров.

Двумя руками, легонько, вскользь он ударил гопника по ушам снизу вверх. Тот моментально выпучил глаза, взвыл и повалился на бок.

Хабаров за шиворот поднял его.

— Кто вас к деду послал? Имя, фамилия! Ну!..

— Моё… фамилия? — прохрюкал гопник, перестав выть. — Или… чьё?

— Кто послал вас к деду, я спросил. Во второй раз спросил. В третий спрашивать не стану.

— Ты погоди, погоди, — заторопился гопник, громко сглатывая слюну. — Я это… я не знаю, по чесноку не знаю! Юрец знает, а я не того, не вкурил. Юрец сказал, старикана одного потрясти треба, и я пошёл трясти. А чего там, кто, не знаю, вот те крест…

— Какой крест! — сказал Хабаров с досадой.

Второй — видимо, Юрец — зашевелился, застонал и перекатился на спину.

Хабаров встал и посмотрел, как там пёс.

Тот по-прежнему дышал мелко и часто, но глаза открыл, и когда Хабаров подошёл и присел, стал косить на него налитым кровью глазом, хрипеть и испуганно загребать лапами, как будто собирался бежать.

Хабаров погладил его по голове, осторожно и легонько.

— Ну, ну, — успокоил он пса. — Сейчас Джо приедет, укол тебе сделает, полегчает! Терпи, парень, ты молодец!..

И вернулся на табуретку.

Юрец поднялся на четвереньки, свесил голову между рук. Дышал он тоже быстро и мелко и дрожал всем телом. Хабаров знал, что ему нехорошо, и хорошо станет нескоро. Через несколько дней ему станет хорошо.

— Слушай, Юрец, — сказал Алексей Ильич. Тот с трудом поднял голову и стал всматриваться в Хабарова. Взгляд у него не фокусировался. — Кто тебя к деду послал? Или ты тоже не вкурил?

Юрец ещё немного покачался туда-сюда, лёг на живот и затих. Носком ботинка Хабаров приподнял его голову за подбородок.

— Не спи, — велел Хабаров. — Рано спать, время детское. Ты отвечай, когда тебя вежливо спрашивают.

— Чё… те… надо?

— Кто тебя к деду послал и зачем?

— Юрец, — заскулил второй, — ты ему лучше скажи, а то он дерётся больно!..

— Подошёл один возле «Тамбовчанки», — захрипел Юрец, косясь на ботинок.