1000 не одна ночь

Кадир расхохотался снова, и я вздрогнула теперь уже не только от того как ужасающе звучал его смех, а от того как он красив и в то же время какой первобытный страх внушает одним своим взглядом. Самая жуткая красота из всего что я видела в своей жизни. Смертельная, ядовитая. И этот черный цвет, только подчеркивающий неестественную зелень его глаз.

— Я бы и сам взял твой подарок…но ты мне угодил. Обычно мне всё продают, обменивают, дают взятку. А вот подарки мне делают довольно редко. Я принимаю твой дар. В обмен на это я не трону остальных шлюх и позволю вам проехать через мои территории. Но твой воин лишится своего достоинства, как я и решил. Я своих приговоров не отменяю.

И зычно добавил.

— Ялла, Рефат!

Раздался оглушительный вой и я, закрыв уши руками, задрожала всем телом, по щекам покатились слезы. Но вопли и скулеж я продолжала слышать даже сквозь шум в ушах."

"— По нашим обычаям оскопленного закапывают в землю. На обратной дороге, если койоты не обглодают его голову, заберете его с собой.

Его люди засуетились, вскакивая на лошадей я слышала стоны Слона, тихий плач девушек. Я еще не понимала, что именно только что произошло. Не осознавала, что в этот момент моя жизнь целиком изменилась и уже никогда не станет прежней. Меня больше нет. И шанса вернуться домой у меня тоже больше нет.

Только что меня просто отдали бедуинскому главарю. Как вещь. Так легко, словно я никогда раньше не была человеком. Я так и стояла с закрытыми ушами и зажмурившись пока вдруг не почувствовала, как меня подхватили за шкирку и не перекинули поперек седла.

Нет, я больше не испытывала ужас… я впала в состояние шока.

У меня отнимались ноги и руки и казалось я вся превратилась в сплошной синяк. Каждую кость разламывало на куски, и кожа где она соприкасалась с седлом растерлась даже через материю платья. От холода и боли я стонала, но меня никто не слышал. Арабы громко перекрикивались и топот лошадей заглушал для меня другие звуки. Я не знала куда меня везут и зачем. Да, я имела представление кто такие бедуины, но даже подумать не могла, что они такие жуткие. От той жесткости с которой они изувечили Слона у меня до сих пор все выворачивалось наизнанку. Я думала это мирный народ, который сопровождает туристов, поит их чаем и катает на верблюдах. Но не этих зверей в черной одежде и глазами маньяков-психопатов.

Боже, что они со мной сделают? Неужели меня изнасилуют и убьют, а потом бросят в песках? Невыносимо хотелось пить, жажда сводила с ума и заставляла пытаться облизать совершенно сухие губы. Мне казалось, что, если я еще немного провишу вот так я не выдержу и умру. И я всеми фибрами своей души ненавидела руку, которая меня цепко держала за шкирку и давила к шее коня.

Словно в ответ на мои мысли мы остановились.