1000 не одна ночь

Преданность Рифата была доказана бессчётное количество раз, и он доверял ему как себе.

С палатки вдруг послышался сдавленный женский стон и Аднан тут же нырнул под полог. Русская дрожала под шкурами и стучала зубами, казалось ее просто подбрасывало вверх. Ее губы побелели и тихо отбивали дробь зубы. Он склонился над ней и приложил ладонь к ее сухому и горячему, как кипяток, лбу.

«Кусооомммак…только этого не хватало!».

Через минуту вышел из шатра.

— У нее жар. Пустыня отметила ее. Найди Икрама немедленно. Сию же секунду подними на ноги пусть тащит сюда свой тощий зад и займется девчонкой.

— Отмеченных пустыней не лечат, брат. Их кладут на холодный песок и оставляют до рассвета…

— Мне насрать кто и что делает. Я сказал найти знахаря и притащить сюда, а ты все еще сидишь на своей заднице у костра.

— Всего лишь вещь, Аднан!

Сказал с упреком, но младший сын Кадира резко склонился к Рифату и прорычал.

— МОЯ вещь! И это должно быть самое важное для тебя.

куууус оммак*1 — твою мать арабский разговорный прим автора

ялла*2 — давай, быстро, двигайся, побуждение к действию арабский разговорный прим. автора

халас*3 — хватит, довольно разговорный арабский прим. автора

шармут*4 мн. число (шармута) — шлюха арабский разговорный прим. автора

ГЛАВА 5

Аднан слушал, как завывает ветер в пустыне. Глухой звук, страшный для чужака. Вдалеке сверкают сухие молнии в клубке облака. Повернулся к шатру — раскачивается лампада от колебания ветра и видно, как скрючилась фигура Икрама над тюфяком, на которую ибн Кадир уложил русскую. Пока лекарь у больного всем остальным заходить запрещено. Они ожидают снаружи. Так принято.

Аднан знал, что у нее обезвоживание, солнечный удар и ожоги, но в пустыне нет скорой помощи и врачей, никто не поставит капельницу, не даст сильные лекарства. Только знахарь знает, как вытащить больного с того света именно в этих условиях, только у него есть необходимые снадобья и зелья. На знахаря обычно все молились и дарили ему разные подарки, считая, что в момент болезни или смерти тот сможет облегчить страдания. Аднан давно уже относился к смерти не так, как привыкли в цивилизованном мире. Он ее не боялся. Ведь люди на самом деле трясутся не от страха умереть, а от страха потерять или предстать перед неизвестностью. Ибн Кадир знал, что его ждет при переходе в мир иной, а после смерти матери ни одна утрата больше не трогала его настолько, чтобы он боялся потерять. Самое дорогое ушло с ней, кусок его сердца, души и человечности. Именно тогда он перестал быть ребенком. А еще поклялся, что найдет того, кто спалил дом русской наложницы Кадира и люто отомстит. Он был уверен, что его мать убили и чем больше времени проходило, тем сильнее росла эта уверенность.