1000 не одна ночь

Белокожая ведьма свела его с ума своим телом, запахом и глазами цвета ночи. Он хотел ее до дикого покалывания в паху и пульсирующей боли в висках. Хотел ее не только телом. Он хотел ее мозгами. Ее бесстрашие и непокорность заводили ибн Каира до искр, поджигающих кожу. И когда умоляла не отдавать сердце раскрывалось, как изрезанная рана раскрывается и сочится алой кровью, ему нравилось слышать каждую мольбу ее голосом…одно лишь разочаровывало — он знал почему она просит. Умная маленькая игрушка прекрасно знает, что рядом с ним у нее есть шансы на выживание. И она пытается спасти свою белую драгоценную шкурку любым способом. Одно настораживает — почему Асад так настойчиво пытается отыскать девчонку и вернуть? Зачем она ему? Если он ее даже не видел? Неужели из-за необычной внешности рабыни?

Пока мчал во весь опор за жалкой пресмыкающейся тварью, решившей, что ему удалось заключить сделку века, думал о том, что, если мразь только тронет ее — он разрубит его на части. А когда увидел коня в стороне и барахтающегося ублюдка, а под ним свою Альшиту, ярость вспыхнула огненной пеной. Смерть. Мгновенная. Здесь и сейчас.

От одной мысли, что кто-то ее касается у Аднана все тело сводило судорогой похожей на предсмертную агонию и внутри разливалась ядовитая желчь.

Не представлял, что кто-то вроде жалкого плебея Наби посмеет тронуть. Рассчитывал, что успеет догнать, но чертов уродец свернул с маршрута и явно не торопился отвезти свой трофей тому, для кого он предназначался. Хотя. После того как Аднан отдал ее сам разве он нее имел право делать с ней все что захочет?"

"И все взревело внутри — не имеет. Взревело надсадным хриплым рыком его собственным голосом. Никто не может даже смотреть на нее, думать о ней и называть ее имя вслух. Для них она бесполое ничто. И каждого, кто осмелится он казнит лично. Похоть грязного ублюдка заставила Аднана озвереть от ярости. И он убил гонца…а не должен был. С этого момента начался отсчет прежде чем Асад нанесет ответный удар…из-за Альшиты скоро развяжется самая кровавая война в долине смерти.

И вдруг пришло в голову осознание, что ему надоело ждать…надоело смотреть на нее и сатанеть от дикого желания обладать ее телом.

Он хочет пронзать своей ноющей от возбуждения плотью, сминать, оставлять следы своих пальцев и врываться в нее, дать волю желанию, которое снедало все эти бесконечные дни и длинные, как тысячелетия, ночи. Но останавливало это едкое желание заполучить не только тело…он хотел въестся в ее мозги, заставить ее повторять про себя его имя. Аднан ибн Кадир мог заставить лечь под себя любую из женщин. Связать, растянуть между столбами или приказать своим людям подержать непокорную и разодрать каждое отверстие на ее теле. Но он любил, чтоб они приходили к нему сами.