1000 Первая дочь (СИ)

Сказал, будто я был в сговоре с советниками Ишатра и предал свою страну и короля. Впрочем, это было недалеко от правды.

Меня заточили в тюрьме, запретив братьям и друзьям посещения. Но мне и не хотелось ни с кем говорить, тем более, жаловаться на жизнь или просить о помиловании. Самую большую рану я нанес себе сам. И сейчас, как бродячий пес, зализывал рану, забившись в узкую и тесную яму. Мне не хотелось ни есть, ни спать. Я жил воспоминаниями, тщетно надеясь вернуть все назад.

Разумеется, я мог сказать Северусу правду, но прежде нужно было дождаться того момента, когда Майлин официально признают королевой Ишатра.

А для этого она должна пройти инициацию. Ни советники, ни я не сомневались, что у нее все получится. Но…

Всегда оставалось «но».

Конечно, как дочь Тарима Первого, она все равно получила бы защиту и покровительство. Но мне хотелось видеть ее королевой. Она как никто достойна этого гордого звания.

Я потерял счет дням, перестал реагировать на внешние раздражители. Даже громыхание тяжелых шагов стражника по каменному полу не давало мне вынырнуть из собственных нелегких мыслей. И когда открывалось небольшое окно, пропуская в мою каменную келью узкую полоску света, я не поворачивал головы.

От оставленной тарелки шел ароматный дымок, а в кружке плескалось вино. Всех охранников я знал в лицо, со многими пережил многодневные походы, и они благодарили меня и поддерживали как могли.

Но сегодня стражник был не один. По полу стучало множество ног, бренчали латы, нарушая привычную блеклую тишину.

— Король хочет видеть вас, мой господин! — объявил начальник стражи. — Мы проводим вас к нему в кабинет.

Что могло случиться, раз Северус решил вызвать меня к себе?"

"Я резво вскочил на ноги, с удовольствием отмечая, что мышцы еще не атрофировались и все так же крепки.

Выходит, прошло не так много времени, как мне казалось.

Прежде чем вести к Северусу, меня отправили в бани. Постригли волосы, побрили, вымыли начисто и нарядили в парадный камзол, расшитый золотыми пуговицами.

— Наряжаете, как на свадьбу! — ко мне вернулось чувство юмора.

Оказалось, в этой шутке было больше правды, чем можно предположить.

— Явился? — брат даже не обернулся, когда я вошел.

Он тоже был наряжен в лучшие одежды, на голове блестела корона.

Но судя по напряженной спине, король был сердит и раздражен. В руке он сжимал письмо. Присмотревшись, я различил на нем печать Ишатра.

Сердце забилось чаще. Мне не хватало воздуха, чтобы надышаться. Тревога и одновременно надежда заставили меня сгорать от нетерпения.

— Что случилось? — просто спросил я. Будто и не было огромной ссоры, тюрьмы и ложных обвинений. Сейчас я обращался к брату.

Он круто развернулся и сунул мне под нос то самое письмо.