1000 Первая дочь (СИ)

Я должна идти. Меня тетя искать будет…

Последнюю фразу она произнесла без особой уверенности.

— Ну, нет, девочка, никуда я тебя не отпущу, — слова сорвались с моих губ прежде, чем сам уловил скрытый в них смысл. Прокашлявшись, будто захлебнулся слюной, я добавил: — По крайней мере, до тех пор, пока ты не представишься и не объяснишь, зачем тебе понадобился весь этот маскарад.

Майлин

Как же это унизительно: свалиться в бассейн на глазах у целой толпы офицеров и девушек легкого поведения. Разумеется, я была благодарна Алексису за то, что он вытащил меня из воды.

Но это не давало ему права так откровенно прикасаться ко мне и смотреть так жадно, будто собирался сожрать. А именно этим он занимался в данную минуту.

К счастью, другие воины стояли поодаль, но никто не запрещал девушкам бесстыдно рассматривать меня. Мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю. Сгорая от стыда, я подняла с пола узкое полотенце, чтобы хоть немного прикрыть грудь, выставленную на обозрение Алексиса. Но лишь по его улыбке поняла, что совершила огромнейшую глупость. Полотенце было тем самым, что прежде было обернуто вокруг его бедер.

И если оно сейчас на мне, значит…

— Разрешите мне уйти, господин, — прошептала я, крепко зажмурившись. — Прошу вас. Мы ведь сможем поговорить позднее, правда?

Желательно тогда, когда на нем будет хотя бы какая-то одежда. И на мне — что-то посерьезнее мокрой нижней юбки. К примеру, теплый полушубок. А лучше латы — тогда я не почувствую себя такой беззащитной под его взглядом.

— Ты так и не сказала, кто ты? — напомнил Алексис.

Я нервно сглотнула. Что сказать ему, как объяснить поведение? Мой затуманенный разум отказывался подчиняться, и я никак не могла найти достойное оправдание.

Да что там достойное, хоть какое-нибудь более-менее достоверное.

— Племянница владелицы этой гостиницы, — я почти не соврала. — А оделась так… О ваших отрядах мы наслышаны. Говорят вы, воины, не только не потерпели ни единого поражения в битвах, но и не пропустили ни одной юбки. И от вас стоит держаться подальше порядочным девушкам.

Алексис рассмеялся, запрокинув голову. А после вдруг резко посерьезнел и, обхватив ладонями мое лицо, поднес свое так близко, что я почувствовала тепло его дыхания:

— Девочка, у меня было много женщин, это правда.

Но ни одну из них я не принудил к сексу. Напротив, они сами падали в мои объятия, летели на мой огонь, точно легкокрылые мотыльки.

Все верно, он горяч, как адское пламя, и я ужасно боялась обжечься. Его темные глаза смотрели с вожделением, с какой-то затаенной тоской. Большим пальцем одной руки он провел по моим губам, и это его движение отозвалось странным тянущим чувством во мне.