1000 Первая дочь (СИ)

— А ты сам, Алексис? — спросила я прежде, чем осознала возможные последствия.

Его могло рассердить мое замечание. Рабы, особенные или нет, вообще не имеют права задавать подобных вопросов. Тем боле не могут называть хозяина по имени, без добавления уважительного «господин».

Но он снова удивил. Хмыкнув, он тронул поводья коня, и тот резво припустил с места.

— Я предпочитаю завоевывать женщин иными способами, — сообщил Алексис, — не используя насилие. Ласка заставляет покориться быстрее — женщину или животное. Ты когда-нибудь видела, как объезжают диких норовистых лошадок, Майлин?

— Нет… — призналась я отчего-то едва различимым шепотом.

Но Алексис услышал.

— Мне не нужна твоя покорность, Майлин, — сообщил он все тем же возбуждающим шепотом мне на ушко. — Мне нравится твой дикий нрав и внутренняя сила. Ты сдашься мне, капитулируешь безоговорочно. Я возьму тебя только тогда, когда ты сама будешь молить меня об этом.

Я затаила дыхание. То, что он говорил, походило на бред и одновременно на правду. Если кто и мог довести женщину до полного безумства, так это Алексис. Даже будучи неопытной девственницей, я слишком хорошо понимала это.

— И мне нравится, как ты произносишь мое имя, — добавил он, отправляя коня в галоп характерным прищелкиванием языка. — Можешь обращаться ко мне так, когда мы наедине. Когда рядом будут посторонние, особенно мои воины, ты будешь добавлять «господин». По крайней мере, до тех пор, пока у тебя не будет документов свободной женщины. А я в свою очередь постараюсь выправить их как можно скорее.

Теперь мне пришлось буквально вжиматься в широкую грудь Алексиса, чтобы удержать равновесие. Он придерживал меня одной рукой, не давая отстраниться случайно или нарочно.

Казалось, сама поездка доставляет ему несказанное удовольствие. Несмотря на ощутимое возбуждение, он не стремился как можно скорее его удовлетворить. А ведь мне всегда говорили, что мужчины не любят оттягивать. По крайней мере, так утверждали девушки для развлечений, которые были частыми визитершами нашей гостиницы.

Но ведь у них не было опыта общения с такими мужчинами, как Алексис. К нему требовался особый подход. Он не захотел гетер, что буквально терлись о его ноги в бане.

Но обратил внимание на меня, переодетую в горбунью. Он отказался от Наяны, готовой отдать себя по первому требованию. Но погнался за мной к храму. Я убегала — он догонял. Я отказывала — он уговаривал. Похоже, сама эта игра доставляла ему немалое удовольствие.

Об этом я думала на обратном пути. Убаюканная мерным покачиванием, топотом копыт коня и ровным дыханием спутника, я, кажется, задремала. И не почувствовала момент, когда Алексис использовал портал, чтобы переместиться вместе с конем поближе к гостинице.