1000 Первая дочь (СИ)

Кажется, этот гигант редко смеялся, потому как сделал это неумело. И все же за ужасающей внешностью его скрывалась светлая душа.

— Мне известно, что господин Алексис купил тебя у Магры, хозяйки этой «Сытой свиньи», — сообщил он без обиняков. — Сейчас передо мной стоит рабыня. Но ты первая женщина, к которой мой господин проявил столь пристальный интерес. И я готов поспорить на свой правый глаз, что тебе удастся стать для него чем-то большим, чем постельная грелка. Главное, воспользоваться преимуществом. И я больше чем уверен, что у тебя это получится. Так что мне выгоднее быть твоим другом, а не врагом.

Глава 12

Алексис

Эта ночь должна была стать особенной. Я ждал ее, как какого-то чуда. И заметно нервничал, хотя и не показывал этого. Почему-то ждал от Майлин подвоха. Наверное, боялся, что она выкинет какой-нибудь фокус и вновь откажется стать моей.

Но решимость переполняла меня."

"Побеседовав с помощниками, отдав приказы и наскоро вымывшись, я вернулся в свою комнату. Майлин сидела на постели, одетая лишь в длинную, в пол, шелковую сорочку, немного выглядывавшую из-под подола бархатного халата. Судя по размеру, вещи эти никогда не принадлежали ей.

Наверное, это Магра выделила девушке одежду из гардероба собственной дочери. Майлин не привыкла носить подобное, она явно чувствовала себя неуютно. Она сидела, как обычно плотно сжав ноги и не поднимая взгляда. Бледная и испуганная.

Вовсе не такой я хотел ее видеть.

Она выглядела как приговоренная к казни, а не девушка, готовящаяся впервые познать чувственное удовольствие.

— Ты не должна бояться меня и вздрагивать каждый раз, когда вхожу в комнату, — сказал я как можно мягче.

Майлин принялась теребить поясок халата, одновременно вжимая голову в плечи и не поднимая взгляда.

Она боялась, я буквально физически ощущал ее страх. Не знаю, что она там напридумывала себе, но брать ее в таком состоянии — все равно что изнасиловать. А я никогда не принуждал женщин к близости и сейчас не собирался. Хотя и находился на грани из-за неудовлетворенного желания.

Но сейчас Майлин вызывала не только похоть, но и жалость. Эта смиренная поза, бледность щек и плотно сжатые губы…

— Простите… — зачем-то извинилась она.

Я засомневался: та ли девушка предо мной? Еще недавно Майлин была дерзкой и готовой на все, чтобы отстоять свою честь.

А когда согласилась стать моей, вдруг превратилась в испуганного ребенка, а не смелую молодую женщину.

Эти перемены мне определенно не нравились.

Я подошел и, поддавшись порыву нежности, опустился возле нее на колени. Погладил по нежной щеке. Как будто это я был ее рабом, а не наоборот.

— Посмотри на меня, Майлин, — попросил, а не приказал.

Она подняла на меня невинный взгляд темно-синих, как драгоценные бриллианты Лимба, глаз.