1000 Первая дочь (СИ)

Прежде я не думала, что желать мужчину можно так сильно и так неистово.

Спальня была отделана в темных тонах. Даже шторы, прикрывавшие окна, были темно-коричневого оттенка. И низкий столик, и полки с книгами, занимавшие ниши вдоль стен. В центре возвышалась просто гигантская кровать, застеленная покрывалом, сшитым из шкур леопардов. К ней вела лестница из трех массивных ступеней.

— Доброй ночи, госпожа, — пожелали рабыни.

Но прежде чем они скрылись за дверью, я расслышала смешок, что издала самая молоденькая из них. Две другие зашикали на девчонку и поскорее увели ее от хозяйской спальни.

А я застыла в нерешительности.

Походила по комнате, меряя ее шагами. Взяла одну из книг и, не решившись лечь в постель, удобно устроилась на ступенях. Расположенные в изголовье светильники давали достаточно света и я, ненадолго забыв о реальности, погрузилась в изучение древнего фолианта. Оказавшегося, как нарочно, трактатом о любви и чувственной страсти.

Алексис

Я думал о Майлин слишком часто. Чаще, чем о ком-либо когда-либо. Она словно приворожила меня, завладела моими мыслями и телом. Впервые в жизни я торопился покончить с делами.

Не наслаждался роскошным ужином, специально приготовленным моим поваром. Не купался в бассейне и не парился, а лишь наскоро омылся. И все потому, что в спальне меня ждала она.

Я специально дал ей время свыкнуться с новой ролью, отдохнуть от первого раза. Но ждать дольше не мог. Казалось, время замедляет ход, когда ее нет рядом.

— Майлин?.."

"Я вошел в комнату и застал ее за странным для рабыни занятием. Она читала! Мало того, что выбрала она один из огромнейших талмудов, подаренных мне послами Лимба. Самое интересное заключалось в том, что написана книга была на миори.

— А?..

Майлин подняла голову и, густо покраснев, захлопнула книгу. Стрелой сорвалась со ступеней, и все для того, чтобы поскорее спрятать улику обратно на полку.

Я не знаток миори, но рассмотреть картинки сумел вполне. Разнообразие и причудливость позиций для занятий сексом меня поразили. Признаться, я даже испробовал кое-что на собственном опыте. Но никогда бы не подумал, что Майлин заинтересуется подобным.

— Я всего лишь хотела освежить в памяти этот язык, — смущенно призналась она.

 — Но не думала, что там такое…

Она прижала ладони к пылающим щекам. Потом вдруг вспомнила, что на ней больше нет длинного одеяния, скрывающего ее прелести. А новое, короткое и открытое, куда лучше подходило ей. Оно искусно подчеркивало ее прелести. Нет, я не хотел, чтобы Майлин в подобном виде показывалась гостям. Но меня она должна встречать только в таких платьях.

— Не пытайся одернуть подол, от этого только оголяется грудь, — рассмеялся я. — Впрочем, можешь продолжать, мне это нравится.